Я вспомнил, что за все время нашего длительного знакомства я только раз услышал от нее жалобы на свою судьбу, и при этом — незадолго до смерти.
Кажется, это было в мае 1959 года.
За два года до этого, в июне, я закончил продолжавшееся двенадцать лет строительство моего нынешнего дома.
Таким образом, мы с женой обрели наконец спокойное пристанище в новом доме. Младшая дочь, обычно помогавшая вести домашнее хозяйство, уехала в Париж заниматься музыкой, жена же, объявив себя женой батрака, стала делать все сама, обходясь без посторонней помощи. Впрочем, на то были и экономические причины…
Как бы там ни было, после войны, как я уже писал неоднократно, я превратился в батрака, возделывающего пером рукописи и этим содержащего всю семью. Благодаря помощи Великой Природы, две старшие дочери счастливо вышли замуж, две младшенькие по своему желанию отправились в Париж заниматься музыкой. Для батрака — в денежном отношении — это было почти неподъемно.
Накатани, мой старинный друг со времен учебы в Первом лицее, а в то время — заместитель директора банка М., постоянно убеждал меня:
— Нельзя брать в долг деньги у частных людей, для этого существуют банки. Возьми в банке кредит!
Последовав его совету, я избавил себя от необходимости перед кем-либо унижаться и забыл о своем бедственном положении, хотя, разумеется, банк М. выдавал кредит не задаром, надо было постоянно выплачивать проценты, поэтому мой кошелек всегда был тощим.
В то время я как-то раз сказал жене:
— Я уже перестал быть батраком и наконец-то вернулся к настоящей писательской работе, так что и тебе пора вновь стать супругой писателя и, как и прежде, не отказывать себе в нарядах и косметике.
Жена, тихо улыбнувшись, ответила:
— Став женой батрака, я впервые познала счастье женской доли, и вообще мне так комфортнее, поэтому уж лучше я и дальше буду оставаться женой батрака.
Она сказала это веселым тоном и, держа чашку с чаем, ушла в кухню, но при этом она прекрасно знала, как сильно мы стеснены в средствах, и наверняка втайне страдала от нужды.
В то время в галерее на Гиндзе проходила выставка «Современная французская живопись», и, возвращаясь из редакции газеты «Асахи», я зашел туда. Картины меня разочаровали, но я случайно столкнулся там с художником С., которого давно не видел.
Художник С. занимался живописью в Париже, но во время Тихоокеанской войны на последнем корабле, отплывающем в Японию, вернулся с семьей на родину. Он намеревался вернуться в Париж, когда вновь наступит мир, и оставил там дом. Однако, когда война окончилась, экономические условия изменились, он не имел возможности поехать в Париж, а в Японии, которой было тогда не до искусства, он, как художник, бедствовал.
Выйдя из галереи, мы зашли в ближайший ресторан и непринужденно болтали о том о сем, и тут он неожиданно обратился ко мне с просьбой. Если у меня будет возможность, обязательно посадить в саду при моем новом доме, в солнечном месте, саженец магнолии. Через несколько лет магнолия начнет распускаться красивыми белыми цветами, тогда он сможет ее нарисовать, и получится великолепная картина.
Я вспомнил, что его картина, изображающая цветущую магнолию, высоко ценилась и получила известность в Париже, и мне она нравилась. Поэтому, расставаясь, я пообещал ему, что поговорю с садовником.
Не откладывая, я передал его просьбу садовнику, и тот сказал, что в восточной части сада много свободного места, поэтому там, у дороги, вполне можно посадить магнолию.
Два дня спустя ранним утром старый садовник пришел со своим сыном и сообщил, что нашел саженец магнолии. Саженец высотой всего два метра, но он скоро вытянется и корни раздадутся, поэтому перед посадкой необходимо хорошо вскопать почву.
Положившись на садовника, я погрузился в работу в своем кабинете.
Через какое-то время садовник радостно закричал, что нашел каменный фонарь «Каннон — святая Дева Мария», — впрочем, я, кажется, уже писал об этом. Я и тут доверился садовнику. Фонарь он установил в западной части сада возле дороги. Его было хорошо видно из комнаты жены.
Этот фонарь для христиан символизировал радость обретения свободы веры, и я подумал, что из тех, кто бывает в моем доме, по крайней мере Митико Нобэ будет ему рада.
В тот же вечер я работал в своем кабинете на втором этаже, когда вошла жена. Она беседовала внизу с Митико Нобэ, но ей было необходимо сходить за покупками, и она попросила меня занять гостью. Я давно не общался с Митико, поэтому поспешил к ней. Думал — кстати поговорим о фонаре…