Брат занимал должность начальника штаба оборонительных укреплений военно-морского порта Екосука, и я обратился к нему с наглой просьбой.
В связи с японо-китайским инцидентом армия направляла солдат в Китай, и мне хотелось посетить места боевых действий и понять суть этого военного конфликта, увидев все собственными глазами. За десять лет я вновь обрел здоровье, но для того, чтобы окончательно в этом убедиться, нельзя ли мне совершить ознакомительную поездку по местам прошлых и нынешних боевых действий в Китае, о которой я давно мечтал? Не может ли мой брат походатайствовать за меня перед армейским командованием? Такова была суть моей просьбы.
— Ты говоришь ерунду, — засмеялся брат.
— Просить армейское командование — ерунда, мое желание — ерунда?
— Если б все было, как нам хочется! — засмеялся он.
На этом мы расстались, и я выбросил из головы мечту побывать в местах боевых действий.
Однако не прошло и двух месяцев, в конце марта, мне пришло извещение от полковника А. из генерального штаба. Я явился к нему в указанное время. А. сказал, что мое желание исполнимо — он уже отдал приказ начальнику пекинского отделения информационного агентства «Домэй». Он был так любезен, что предоставил мне план поездки и всевозможные справочные материалы.
В результате третьего апреля я прибыл в Пекин, начальник пекинского отделения «Домэй» дал мне в качестве сопровождающего опытного пожилого корреспондента, и за три с половиной месяца я объездил Внутреннюю Монголию, Шицзячжуан, Цзинань, Циндао, Шанхай, стал свидетелем нанкинской резни, побывал в действующей армии.
Я успел многое обдумать на пароходе, направляясь из Шанхая в Нагасаки.
Первое. Хотя я и устал за три с половиной месяца тяжелого путешествия, но был здоров и уверен в своих силах.
Второе. Я осознал суть японо-китайского конфликта — Япония на территории Китая ведет войну против мирного населения, истребляет китайцев, наносит вред Китаю.
Третье. Японские солдаты, изначально грубые юнцы, попав на поле боя, превращаются, как правило, в жестоких зверей. Мой родной младший брат и два сводных младших брата были призваны в армию и находились в Китае, и я боялся, не стали ли и они, как и все, зверями. Это еще более усиливало во мне отвращение к войне.
Добираясь из Нагасаки до Токио на скором поезде, я после долгого перерыва с ностальгией читал японские газеты. Мне на глаза попалась реклама одного литературного журнала, и среди прочих авторов имя — Митико Нобэ.
Присмотревшись, я увидел, что в содержании журнала значится ее рассказ. Более того, рассказ, который я когда-то читал.
Митико Нобэ получила признание! Эта радостная мысль в одну минуту развеяла тяготы долгого путешествия, и теперь уже мне казалось, что скорый поезд едет невыносимо медленно.
Обо всем этом я постепенно рассказывал Минору, который заходил ко мне чуть ли не ежедневно, и это продолжалось довольно долго. Когда мой рассказ подходил к концу, Минору принес мне вырезку из газеты, озаглавленную: «Мои молодые годы». Это было эссе, написанное Митико Нобэ. Он указал мне на отчеркнутое место.
«Это произошло непосредственно после подавления левых сил пятнадцатого марта 1928 года и шестнадцатого апреля 1929 года. Студенческое движение находилось под жесточайшим контролем, я дала клятву сохранять в тайне, что участвую в агитационной работе, к которой привлекли меня мои друзья, и упорно молчала, из-за чего меня по ошибке приняли за крупную дичь и месяц продержали в заключении. В результате я была вынуждена на втором году учебы оставить университет».
— Это произошло незадолго до ее встречи с вами, рассказывала ли она вам?
— Нет… Впервые слышу!
— Да уж… женщина с характером. Вот бы узнать, как распорядилась Великая Природа, чтобы она исполнила свое предназначение…
— Нехорошо совать нос в частную жизнь других людей.
— Меня интересует не ее личная жизнь. Я бы хотел увидеть, как Бог Великой Природы проявляет свою силу в отношении одного конкретного человека. За последние несколько лет Бог принес мир цивилизованным странам, подал человечеству надежду на зарю всеобщей «жизни, полной радости», поэтому меня так волнует, каким образом я бы мог не только выразить Ему свою признательность, но и послужить Ему своими делами.
Я молча выслушал столь серьезные слова и только одобрительно кивнул.
Глава пятая
Приехав в Токио, я послал Митико Нобэ поздравительную открытку.