Мне захотелось дополнить сказанное женой:
— Нобэ, не смотри на нынешние несчастья исключительно как на несчастья. Ведь во всем, что сейчас происходит, есть промысел Великой Природы, которая желает, чтобы Япония за короткий срок добилась тех же результатов, для достижения которых Франции, после Великой революции, потребовалось почти сто лет… Мы не должны упустить свой шанс. Каждый француз благодаря Великой революции, воодушевленный принципами свободы, равенства и братства, крепко встал на ноги, превратился в труженика, люди прониклись взаимным уважением, стали как братья… И это продолжается до сих пор. Моя жена, которая до войны не могла обойтись без служанок, столкнувшись с нынешними бедами, прозрела и, решившись жить по примеру французов, стала батрацкой женой… Надеюсь, что вы с нею, подобно французским гражданам, будете во всем помогать друг другу. Беспокоиться уже не о чем. Пока мы живы, Великая Природа позаботится о нашем хлебе насущном.
Тут жена оборвала меня:
— Кажется, у тебя срочная работа!
Простившись с Нобэ, у которой в глазах стояли слезы, я, опустив голову, побрел к своей борозде.
А что еще остается батраку, возделывающему пашню?
В этом домишке в Мисюку я в общей сложности прожил двенадцать лет.
После визита Митико Нобэ — около восьми лет. Что восемь, что десять — никакой разницы, пока я, как бесправный батрак, трудился на своем поле, время пролетело незаметно. Остались ли у меня тогдашние воспоминания о Митико?
Случалось, она заходила. Когда я, ненадолго оставив свое поле, спускался в туалет, я порой замечал ее, беседующую с женой, и, справив нужду, ради короткой передышки, присоединялся к разговору.
Как-то за ужином жена сказала:
— Митико тоже научилась, не стесняясь, выходить на люди в непарных носках, она теперь стала настоящей работницей.
Кажется, жена перестала тревожиться за нее.
В другой раз она сказала:
— Я поражаюсь ее кротости. Она рассказала, что дети от первого брака ее мужа заявили, что не желают жить в такой тесноте, в одном жилище с простой работницей, и ушли в дом младшей сестры отца, госпожи Ю., известной деятельницы христианской организации. И теперь Митико сокрушается, что недостаточно заботилась о них, и волнуется, будут ли дети счастливы в новом доме…
И еще она как-то сказала:
— Митико говорит, что приготовила для мужа какую-то еду и пошла навестить его в Синдзюку. На одной из улочек вблизи того места, где муж снимает жилье, она увидела, что он идет ей навстречу, подождала его и заговорила. «Кто вы, я вас не знаю!» — сказал он и прошел мимо. Она была просто ошеломлена. Наверно, сокрушалась она, ему, небожителю, омерзительно иметь дело с работницей, зарабатывающей на хлеб своими руками!
— А чем он вообще занимается? — спросил я жену.
Оказалось, возглавляет движение за трезвость, но это самостоятельное движение, никак не связанное с религиозной организацией.
Выйдя замуж, Нобэ по всем правилам должна была принять фамилию мужа, но я узнал, что, видимо не без происков семьи Ю., у нее осталась девичья фамилия… И вот теперь она живет в квартире, похожей на свинарник, и, став простой работницей, несчастная, изможденная, трудится не покладая рук, чтобы воспитать троих детей, носящих фамилию Ю.
Самым горестным было то, что я ничем не мог ей помочь в тогдашнем ее положении. Бессилен был что-либо сделать, хотя и пытался.
В сентябре 1957 года в Токио намечалось открытие двадцать девятого Международного съезда ПЕН-клубов. Я был заместителем председателя японского ПЕН-клуба и по этому случаю решил отстроить новый дом на месте сгоревшего. Большую часть денег взял в кредит в банке М.