— С точки зрения веры, надо иметь приход, пусть даже самый маленький?
— Да, я бы хотела… но смогу ли…
— Надо иметь хоть маленькую церковь… Если придет один, два верующих, я привезу этот рояль в церковь и сыграю божественную музыку.
— Не надо думать о таких пустяках… Ты должен закончить университет и аспирантуру, чтобы после расправить крылья и взлететь высоко, — сказала Митико.
На душе у нее было спокойно и ясно.
Через два дня Митико должна была стенографировать проповедь пастора у нас в доме. Я дважды в месяц устраивал собрание верующих у нас в столовой только потому, что она меня попросила. Я пошел на это, чтобы обеспечить ее работой. В то же время, поскольку Митико проявляла интерес к учению пастора, я втайне надеялся, что, посредством этих собраний, я и сам испытаю на себе религиозное влияние.
Однако не прошло и двух лет, как мои надежды рухнули, и стало ясно, что эти собрания только доставляют мне лишние хлопоты.
Как-то раз, когда Митико пришла с пастором в наш дом и столовая, как обычно, была переполнена, мы с женой, против обыкновения, присоединились к верующим.
Пастор сразу же приступил к проповеди, Митико занялась стенографированием, но… Неужто это и есть проповедь? — поразился я.
Вот что сказал пастор.
Здание X. в токийском районе Ёцуя благодаря своей высоте и современному архитектурному стилю стало новой столичной достопримечательностью, и на первом этаже именно этого здания располагается его, пастора А., церковь под названием «Церковь чистого счастья».
После такого вступления он начал подробно, по пунктам перечислять, сколько денег стоило строительство, сколько стоит оборудование, по каждому пункту приводил затраченные суммы и сколько набралось в итоге. Это были такие огромные деньги, что с трудом верилось.
— «Церковь чистого счастья», — сказал пастор, — принадлежит собирающимся в ней верующим, поэтому они и должны взять все расходы на себя. Однако прошло уже несколько месяцев, но до сих пор не нашлось никого, кто бы оплатил расходы, впрочем, надеюсь, что сообща мы с помощью веры решим эту проблему…
Казалось, на этом проповедь закончилась, и Митико вздохнула с облегчением, но А. продолжал.
Упомянув, что некий человек пожертвовал ему три комнаты на втором этаже, то есть прямо над церковью, он тут же ни с того ни с сего заявил, что пастор, представляющий Бога, несет отцовский долг перед верующими. Он, мол, построил церковь, чтобы защищать веру и души верующих, но, увы, до сих пор ничего не сделал для того, чтобы сберечь их драгоценное, выраженное в деньгах имущество. И вот, озаботившись этим вопросом, он устроил вместительный сейф с целью защищать финансовые накопления верующих. Что это за сейф, объяснять слишком долго, лучше будет назначить день для экскурсии…
Наконец он закончил, и Митико подняла голову. Собравшись с духом, я сказал пастору:
— Удивительно! Не ожидал я услышать от человека, верующего в Христа, такие ужасные слова, которые наверняка вызвали бы у Иисуса недоумение…
— Время Иисуса было бедное. Сегодня, проповедуя учение Иисуса, необходимо применять его к современности.
— Я все прекрасно понял, хватит об этом, — замахал я руками.
Было как раз время вопросов, однако никто вопросов не задавал. Поэтому я продолжил:
— Благодарю вас, господин пастор, и вас, господа верующие, что вы не побрезговали собираться в моем тесном жилище и дали мне возможность внимать вашему учению. Но прошу вас считать сегодняшнее ваше собрание у меня — последним.
— Вы пришли к выводу, что у нас с вами вера разная? — спросил пастор. — Правильно я вас понимаю?
— Я с самого начала догадался, что у нас нет ничего общего.
— Тогда зачем, придерживаясь другой веры, вы пытались усвоить мое учение?
— Выскажусь без обиняков. В конце эпохи Тайсё я заболел туберкулезом и лечился по методу природной терапии в высокогорной швейцарской клинике. В это время я свел дружбу с тремя европейцами, мы стали братьями, ищущими Бога, и благодаря помощи этого Бога все четверо вернулись к нормальной жизни… И сейчас в полном здравии мы продолжаем вести активную жизнь. Моя вера с тех пор не претерпела изменений. Более того, каким бы ни были вы блестящим проповедником, я и не собирался клянчить у вас учение. Просто ваша стенографистка госпожа Нобэ попросила, если можно, использовать это помещение для собраний… До сегодняшнего дня я все это терпел. И будет вам известно, что, не получая никакой благодарности, я был вынужден выступать здесь в роли некоего слуги… Посему с вашего согласия сегодня будет заключительный день.