Я с трудом дождался, пока она закончит, и спросил у Фуми, читала ли она эту книгу. Она ответила, что не читала, поскольку ее не интересует основательница учения Тэнри, но ей любопытно, почему я, будучи критиком Тэнри, взялся за написание этой биографии. Долгая история, но раз я еще не написал о Жаке, то решил хотя бы вкратце рассказать ее моим посетительницам.
Позже я подробно изложил все это в «Улыбке бога». Итак, полвека назад, находясь на учебе во Франции, я заболел туберкулезом легких, который в то время считался неизлечимым, и был направлен в высокогорный санаторий. Директор санатория профессор М. свел меня с молодым, но уже довольно известным ученым-естественником, французом. Этот молодой ученый проходил курс лечения совместно с двумя другими французами, так же, как и он, выпускниками университета, и директор санатория распорядился, чтобы они взяли меня в свою компанию. Это спасло мне жизнь. Мы жили в отдельных комнатах, но все четверо, объединенные близостью смерти, по пять часов в день проходили обязательный курс физиотерапии и совершали трехчасовую прогулку, более того, и обедали и ужинали за одним столом. Через полгода мы уже хорошо знали друг друга и настолько сроднились, что нас связывали почти братские чувства. А примерно через год ученый-естественник настоятельно стал советовать мне бросить науку и заняться писательством.
Сила Великой Природы (а это и есть Единый Бог), сотворившая и приводящая в движение Вселенную, послав в этот мир людей, определила каждому его предназначение, хотя большинство людей даже не догадывается об этом. Но в тех случаях, когда о своем истинном предназначении не догадывается особо одаренный человек. Бог по Своей милосердной любви просвещает его, наслав на него туберкулез. Осознав это, ученый-естественник Жак и два других пациента решили воплотить в своих делах высшую волю, и стоило им обратиться к Богу, как их здоровье пошло на поправку, так что — как и обещал им профессор М. — на Пасху они уже смогли вернуться к нормальной жизни. Жак старался убедить меня, будто и мне Бог посредством болезни указывал, что мое истинное призвание не экономика, а литература. Он с жаром призывал меня принять решение, ведь литература — это благородное, не всякому доступное занятие, суть которого в том, чтобы облекать в слова неизреченную волю Бога.
Я не был столь убежден в существовании Бога — Силы Великой Природы, как Жак и оба его товарища, но, борясь со смертью вместе с этими молодыми французскими интеллектуалами-позитивистами, ежедневно общаясь с ними, участвуя в их духовной жизни, не мог остаться равнодушным к их вере. В конце концов, поставив на кон свою жизнь, я последовал совету Жака. Когда на следующий день, во время утренней обязательной прогулки по заснеженному высокогорью, мы вчетвером поднялись на возвышенность, которую они называли своим храмом, я сообщил Великому Богу о своем решении и вознес благодарственную молитву. В этот момент, посреди сияющего заснеженного высокогорья, под ясной лазурью небес, даже я, безбожник, был взволнован молитвами и священными гимнами трех моих товарищей. Возможно, именно благодаря этому через четыре месяца, на Пасху, мне, как и моим товарищам, было позволено вернуться к нормальной жизни. Более того, несмотря на то что все были уверены — после выписки из санатория я еще несколько лет не смогу вернуться на родину (путь в Японию морем длился тогда сорок пять дней), уже зимой того же года мне позволили отплыть туда на французском судне.
Когда в конце года я прибыл в Кобе, популярный журнал, словно по наущению Бога, присудил мне премию за мой роман. Без всякой посторонней помощи я шаг за шагом вошел в литературу, стал профессиональным писателем и худо-бедно смог существовать на писательские гонорары. В Японии я вновь стал вести легкомысленное существование, не задумываясь ни о Силе Великой Природы, ни о Боге. Но к концу войны на Тихом океане, когда нравственные страдания усугублялись житейскими невзгодами, я все чаще и чаще вспоминал о своих товарищах и задумывался о Божьем величии… Поэтому, когда после окончания войны издательство «Тэнри» обратилось ко мне с просьбой написать биографию основательницы учения, я, после нескольких категорических отказов, наконец решил лично удостовериться, действительно ли всемогущий Бог сошел на Мики Накаяма, и дал согласие. Мне понадобилось десять лет, чтобы написать эту книгу.
Выслушав мой рассказ, Фуми Суда неожиданно спросила:
— Значит, вы удостоверились, что это правда?