— Значит, скоро уедешь? — невольно вырвалось у меня.
— Все уже в общем решено, поэтому чем раньше, тем лучше.
— Согласятся ли родители? Особенно отец…
— Но мой долг не имеет отношения к отцу, — сказал он, глядя мне в глаза.
Я утомился от нервного напряжения и молчал. А когда опомнился, Минору говорил точно сам себе:
— Отец наверняка рассердится. Бедняга, его предал единственный сын! Хотя я уже и не сын. Мужья сестер помогают отцу в его работе, все они его добрые дети, но он этого, кажется, не осознает. Он ими доволен, но думает только об единственном сыне, это своего рода скупость… А я уже не гражданин нынешней Японии. Я — гражданин мира. Хочу поскорее забыть того себя, который приехал в этот неприглядный край.
Осенние дни коротки, в комнате давно уже стало темно. Я поспешно включил электричество и при свете вновь посмотрел на Минору. Я не находил слов, как лучше благословить молодого человека, прекрасно исполняющего предназначение, дарованное ему Великой Природой.
— Минору, уже все сказано. Главное, цени свою жизнь.
— Жизнь?
— Ведь жизнь — это то единственное, с чем ты сам ничего не можешь поделать.
— Эту жизнь человек получает от Природы, так? Если жизнь коротка, завершить ничего не успеешь… А чтобы сделать жизнь долгой, надо отбросить своекорыстие и эгоизм. Этому вы меня научили, так что все будет в порядке.
— Ну, тогда я спокоен. Да, вот еще что. Постарайся теперь сделать так, чтобы отец тебя понял и чтобы во время отъезда тебя провожала вся твоя семья… Не торопись списывать со счетов отца. Будь ты гражданин мира или японец — все люди братья… Пока ты молод, не следует скупиться на такие усилия. Не забывай любить, так-то вот.
— Да, я собираюсь искренне следовать всему, что вы сказали, — улыбнулся он и ушел.
В ту ночь я собирался уже начать делать гимнастику перед сном, значит, было около десяти. Внезапно пришел Минору. Впервые так поздно. Я проводил его в гостиную.
Не успели мы войти туда, как он, ни слова не говоря, обнял меня. Чувствуя удивительный прилив любви, мы прильнули друг к другу.
Дочь, заварив чай, вошла в гостиную и, увидев нас в такой позе, остолбенела, но мы, заметив ее, расцепили объятья и, улыбаясь, встали лицом к лицу. Дочь поставила чашки с чаем и молча вышла. Тогда Минору торжественно сказал:
— В моем возрасте у человека должно быть право самому выбирать себе отца… До сих пор вы были моим духовным отцом, а теперь я прошу вас просто стать мне отцом.
— Я не слишком хороший отец… Но уже давно втайне вижу в тебе сына…
— Вот как? Я рад, спасибо. Теперь, даже если я стану гражданином мира, Токио будет моей родиной, раз здесь живет мой отец…
— А я, раз ты мой сын, я всегда буду ждать тебя здесь. Но что все-таки произошло сегодня вечером?
— Рассказываю… Сегодня вечером у отца, верно, произошло какое-то приятное событие, против обыкновения он пришел домой к ужину и был в приподнятом настроении. Благодаря этому вся семья смогла насладиться веселым ужином, а я решил, что не следует упускать такой случай, и после ужина рассказал ему о приглашении в университет К. Я не столько хотел получить согласие отца, сколько порадовать его.
Однако он меня обругал — мол, это не моя специальность, ведь я только что поступил на экономический факультет. Отец даже не пожелал меня выслушать, но более того, когда я, набравшись терпения, стал почтительно объяснять ему что к чему, он заявил: «Ты мне не сын! Я лишаю тебя наследства. Убирайся сейчас же!» Расшумелся так, что мне не оставалось ничего другого, как уйти из дома… Ведь не был же он настолько пьян…
— И ты пошел сюда?
— Поскольку я уезжаю в Америку, мне захотелось увидеться с моим духовным отцом. Но, к своему великому счастью, я обрел не только духовного, но и настоящего отца. Хорошо, что я к вам зашел.
— Молодец, что сделал это. Спасибо.
— Mon père (т. е. мой отец), береги жизнь, полученную от Великой Природы, и живи долго. Во время отпуска сын будет приезжать к своему папочке. Это место стало родиной для нас обоих.
— Все будет хорошо. Я еще молод. Поскольку у меня есть работа, порученная мне Великой Природой, я еще больше двадцати лет должен не только беречь жизнь, но и трудиться. Так что обо мне нечего беспокоиться, живу беззаботно, знай себе пописываю. Это ты береги свою жизнь!
— Все в порядке, теперь я живу сам по себе, как гражданин мира… Хорошо, что, придя сюда в столь поздний час, я все же смог встретиться со своим папочкой, так что теперь мне не о чем сожалеть. Что ж, отец, обнимемся на прощанье…