Прошло около года. Однажды воскресным утром он вошел ко мне в комнату и сказал, что нам надо серьезно поговорить. Это было так необычно, что я встревожилась…
«Моя мать беспокоится по поводу наших отношений, поэтому я принял решение жениться. Формально ты зарегистрирована как моя жена, и у тебя имелось достаточно времени, чтобы определиться, поэтому если ты не хочешь быть моей женой, будет лучше, для нашего взаимного блага, подать заявление на развод. Надеюсь, что и после этого ты, как прежде, будешь помогать мне в моей работе. Если же ты думаешь, что можешь, не принося в жертву своей научной карьеры, быть моей женой, предлагаю отныне начать жить как муж и жена».
Я не знала, что сказать. Я была готова разрыдаться.
Наконец, выдавила из себя:
«Видеться с вами дважды в неделю на кафедре патологии стало для меня смыслом существования. Если так будет продолжаться всю мою жизнь, я уже буду счастлива… Разумеется, для меня было бы величайшим блаженством жить с вами как жена с мужем, но теперь, когда я так близко узнала вас, я понимаю, что брак между нами невозможен. Об одном прошу, позвольте мне всю жизнь работать рядом с вами на кафедре!»
«Все понял. Нам надо жениться по-настоящему. Даже если супружеская жизнь немного повредит твоим ученым занятиям».
«Моя работа в лингвистике не так важна, дело в другом. Если б вы были в таком же бедственном положении, как я, с какой радостью я бы пошла за вас замуж! Но людям, увы, не дано то, чего они более всего желают».
«Ну что ж, раз с этим все решено, поедем вместе к моей матери».
«К вашей матери? Зачем?»
«Объявим ей. И мать, и все родственники уже замучили меня, требуя, чтоб я женился. Декан Н. давно уже порывается стать моим сватом. Пригласим самых близких тебе и мне друзей, выполним по-быстрому все положенные формальности и отпразднуем это событие. Как тебе мой план? Но прежде всего надо объявить о нашем браке моей матери».
«Это невозможно! Как только вы заговорите об этом со своей матерью, я умру со стыда, упаду в обморок. Начнем с того, что у меня нет приданого, у меня вообще ничего нет».
«Я уверен, что твои гениальные познания в лингвистике стоят намного больше любого состояния».
«К тому же меня выгнали из дома родители, родственники от меня отказались. Я теперь всего лишь бродяжка без роду и племени. И мне — выйти за муж за такого, как вы…»
«Вот так все прямо моей матери и скажи. Если мать будет против нашего брака, я смирюсь и поступлю по твоему желанию».
Мы еще долго препирались, но в конце концов он отвез меня на своей машине к матери. Я была так напугана, что совершенно не помню дороги. Мы подъехали к большому загородному особняку, расположенному прямо в лесу. Проведя меня в просторную гостиную, он ушел позвать мать.
— Я так все подробно рассказываю… — рассмеялась Фуми. — Мне стыдно, что я отнимаю у вас время.
— Рассказывай все, как было, — ответил я, — это очень поучительно.
Она с жаром продолжила рассказ, может быть надеясь, что когда-нибудь точно так же она будет рассказывать обо всем своим родителям.
Итак, мать Дзюндзи Суды вместе с сыном вошла в гостиную.
— Госпожа Фуми Судзумото, рада вас видеть, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, — сказала она радушно и, присев, ласково продолжила: — Мой сын только что сообщил мне, я очень рада, наконец-то я могу успокоиться.