Фуми не поднимала головы и, не зная, что за женщина мать Суды, вся трепетала от страха.
— Дзюндзи, надо поторопиться со свадьбой… Все так волновались за тебя. Но и то спасибо, наконец-то я буду за тебя спокойна. Только где все лучше устроить?..
Услышав эти слова, Фуми удивленно подняла глаза, взглянув в его сторону. Он невозмутимо попивал то ли чай, то ли кофе.
Поспешно поднявшись, она отвесила глубокий поклон, извиняясь за свой внезапный визит.
— Я работаю вместе с вашим сыном на кафедре, и он позволил мне немного пожить у него. Сегодня утром он впервые уговорил меня вместе выйти на прогулку, сегодня ведь воскресенье, без предупреждения посадил в машину и привез сюда. Еще раз от всей души приношу вам свои извинения.
— Что вы! Дзюндзи всегда приезжает неожиданно, но я рада, когда он застает меня врасплох. Давайте без церемоний, поговорим по-свойски.
Ласково поглаживая Фуми, мать усадила ее.
— Он и на кафедре так строг со всеми? — спросила она. — Вы уж его простите…
— На кафедре все по-другому. Он там точно солнце, когда его нет, все ходят унылые и вялые. Я работаю на кафедре только два раза в неделю, но постоянно думаю, как была бы я счастлива, если б могла быть со всеми ежедневно…
— Вы меня успокоили. Дзюндзи, возвращаясь к нашему разговору, конечно, тебе решать, но я все-таки хочу обсудить, где ты будешь справлять свадьбу.
— Думаю, я бы мог подготовить две комнаты в моей квартире.
— Можно, конечно, и так, но дом в Ёёги уже почти достроен, а там одной залы хватило бы на всех. Что скажешь?
— Сколько это займет времени?
— Раньше чем за неделю вряд ли управятся, но если ты так решишь, можно и поторопить. К тому же всем будет интересно посмотреть на дом, где вы будете жить.
Слушая их разговор, Фуми не выдержала и, собравшись с духом, выпалила:
— Госпожа, вы изволили упомянуть о свадьбе… Но о нашей женитьбе не может быть и речи!
— Значит, вы не в курсе того, о чем только что говорил Дзюндзи?..
— Он сообщил мне сегодня утром, но мне никак невозможно выйти замуж за вашего сына!
— Почему? Не стесняйтесь, объясните, в чем дело.
— Во-первых, у нас разное социальное положение…
— Социальное положение?.. Ну, милочка, до войны это действительно могло служить препятствием, но сейчас у нас эпоха демократии и, по счастью, ценятся прежде всего личные достоинства. Тебе, наверно, это известно?
— К тому же меня выгнали из дома родители, родственники не хотят со мною знаться, так что я стала фактически бездомной сиротой…
— На тебе женится Дзюндзи, твои родители и родственники здесь ни при чем.
— Но для женитьбы у меня нет даже приданого, у меня вообще ничего нет, в моем нынешнем бедственном положении выходить замуж было бы безумием.
Фуми с трудом сдерживала слезы.
— Приданое — это, как правило, никому не нужное барахло. Мой сын женится на такой, какая ты есть. Или, может быть, Дзюндзи тебе противен?
— Противен?.. Я не раз помышляла, ради счастья вашего сына, потихоньку отдалиться от него, но не смогла. С моей стороны это было бы безответственно. Хоть и ничтожно мало, я все же помогаю ему в его работе, дважды в неделю приходя на кафедру. Он обещал, что в будущем я смогу стать полноправным членом коллектива, тогда я буду счастлива каждый день…
— Я уже давно убеждаю Дзюндзи жениться, но он все отнекивался. А теперь он еще и часто ездит за границу на международные симпозиумы… Я уж начала тревожиться, что он там подцепит себе какую-нибудь голубоглазую невесту… Конечно, и невесте с голубыми глазами, раз уж таков выбор моего сына, я была бы рада, но Дзюндзи у меня единственный. Вот я и надеялась, что жена Дзюндзи станет мне вместо дочери. А голубоглазая-то, она, поди, и по-нашенски не понимает, и как там разберешь, что у нее на уме… Вот я и тревожилась… Но примерно год назад он вдруг впервые заговорил со мной о девушках. Я, говорит, познакомился с гениальной девушкой. Я хорошо помню наш разговор. Удивительно одаренная, говорит, девушка: только что окончила школу — и уже студентка университета, вот-вот поступит в аспирантуру. Я тогда посмеялась, но он и после время от времени заводил со мной разговор о «гениальной девушке». Имени ее не называл, но когда я в лоб спросила: «Ты что, влюбился?» — он ответил: «С первого взгляда!» — «Почему же тебе в таком случае, говорю, на ней не жениться?» А он мне: «Женитьба — дело взаимное, одного моего желания недостаточно, все не так просто». — «У нее что, спрашиваю, какое-нибудь наследственное заболевание?» — «Нет», — говорит и рассказал мне о твоей беде, о которой ты только что упомянула. Ну, тут я на него напустилась: «Почему ты не ценишь выгод нашего демократического времени! Как только не стыдно перед девушкой ссылаться на такие нелепые доводы!» — «Ну, раз ты так считаешь…» — говорит Дзюндзи. Разумеется, он как-никак ученый, все должен тщательно обдумать. «Ты будешь рада, если я на ней женюсь?» — спрашивает. «Конечно! Если она чувствует себя несчастной, обездоленной, я постараюсь ее утешить, как собственную дочь». — «Теперь я спокоен», — сказал Дзюндзи и впервые назвал мне ваше имя — Фуми. С тех пор я с нетерпением ждала, когда же он вас представит мне, и вот наконец-то сегодня мы встретились. Я много чего воображала, думая о «гениальной лингвистке», но, увидев вас своими глазами, поразилась. Такая молоденькая… Такая милая, такая красивая, такая любезная и в то же время такая простая девушка! Желаю вам вместе прожить долгие годы в любви и счастье…