Было жарко, и, испросив разрешения, я разделся. Снял верхнюю одежду, оставшись в одном исподнем, — у детей в то время это было что-то вроде короткого фартучка. Когда я в таком виде отвечал на вопросы господина, появилась женщина невиданной красы, не то ангел, не то оборотень, я смутился, а она, приблизив ко мне смеющееся лицо, сказала: «С утречка стручок торчком!» — и пальцем подбросила мой маленький член. Испугавшись, я пробормотал: «Мне пора домой!» — и побежал к стоявшим в стороне теткам. Стоя у колодца, они, по-видимому, внимательно наблюдали за происходящим и сразу бросились меня одевать, а господин подошел к ним и заговорил с моей двоюродной бабкой.
Когда пришло время уходить, он сказал: «Ну что ж. Петит, в следующий раз встретимся как папа с сыном!» — и сунул мне в ладонь мешочек с гостинцами. Я громко сказал: «Угу!» — и кивнул.
Деда и бабушку обрадовал рассказ тетки. По ее словам, господин из усадьбы скоро придет для формальных переговоров об усыновлении. Особенно радовалась моя бабушка, решившая, что теперь мне обеспечено счастливое будущее. Но не прошло и десяти дней, как пришла двоюродная бабка и сообщила, что от господина пришло письмо, в котором он извещал, что дело с усыновлением отменяется, поскольку его любовница против. «Этим столичным господам нельзя верить!» — возмущался дед. Двоюродная бабка решила отказаться от должности управляющей усадьбы, и эта история с несостоявшимся усыновлением постепенно забылась… Обо всем этом я узнал, уже повзрослев.
Прошло восемь лет, я окончил младшую школу и страстно мечтал поступить в среднюю, но никто не хотел оплачивать мою учебу. Я был в отчаянии. И тут вспомнил, точно давний сон, про хозяина усадьбы, сказавшего: «Будь моим сыном!» Я подумал, что, если это не было сном, он непременно даст мне денег. И вот как-то раз, набравшись смелости, я на обратном пути из школы решился заглянуть в усадьбу.
Оказалось, что усадьба и впрямь — не сон. Я толкнул маленькую калитку возле главных ворот, она открылась. Я прошел к колодцу. Вот он, насос с ручным приводом. Надеясь, что сейчас покажется господин, я некоторое время стоял в ожидании. Наверно, меня заметили из дома — оттуда вышла старуха с обезьянкой на руках. «Что тебе нужно?» — спросила она. Обезьянка, казалось, вот-вот вцепится в меня. Я бросился бежать…
Все-таки это был сон! — думал я в отчаянии.
Прошло еще восемь лет, и вот в токийском поезде, в вагоне второго класса, передо мной сидит этот господин — вельможный старик. Возможно ли такое? — дивился я про себя, рассеянно слушая разглагольствования Хатано.
В то время дорога от Нумадзу до Токио занимала почти четыре часа. Хатано и господин И. сошли в Симбаси, но перед этим И. сказал, вручая мне визитную карточку:
— Если не сможешь найти жилье по своему вкусу, милости прошу ко мне. Могу предложить флигель, думаю, тебе понравится. Будешь жить, как у себя дома. Так что жду. Позвони с утра и приходи!
Я сошел на Токийском вокзале и переночевал в общежитии Первого лицея. В эту комнату уже переехали трое из новых третьекурсников, поэтому надо было как можно скорее освобождать помещение. На следующее утро, подыскивая жилье, я обошел частные пансионы в районе Хонго, но везде плата превышала двадцать иен в месяц. Я решил посетить господина, давшего мне визитку.
Через четыре дня после того, как мы расстались в Симбаси, я позвонил ему утром по телефону. «Жду», — был ответ. Я дошел пешком до железнодорожной станции Отя-но мидзу, затем доехал до Синаномати, пересел на поезд, идущий до храма Тэнгэндзи, и сошел у больницы Красного Креста. Если я поселюсь во флигеле, таким будет мой ежедневный путь в университет, подумал я.
Дом был расположен на восточном склоне, за больницей, почти половину участка занимал лес. Я поразился его размерам, но сам дом был невысоким двухэтажным строением в японском стиле. Я позвонил у главного входа, вышла служанка, а за ее спиной уже стоял, улыбаясь, сам хозяин, — в пиджаке. Он провел меня в комнату в японском стиле, сказав:
— Вот здесь мы с женой обедаем и отдыхаем, располагайся, чувствуй себя как дома!