Улыбнувшись, я встал. Хидэко тоже поднялась с задумчивым видом.
— Сложную задачу вы мне поставили, но я все обдумаю, поговорю с Фуми и с мужем… и тогда к вам приду, уж не обессудьте.
С этими словами она ушла.
Глава десятая
Как-то раз, в начале осени 1988 года, меня вдруг одолели сомнения.
После того как я убедился в подлинном существовании Бога-Родителя, у меня установились тесные отношения с Небесным сёгуном, одним из десяти богов-столпов, служащих Богу-Родителю.
С начала лета прошлого года, чаще всего в половине второго ночи, он в течение двух-трех часов принуждал меня к духовным упражнениям. Были они весьма тяжелы и обременительны, но, с другой стороны, извергнув из себя все, что накипело, что не давало покоя моим мыслям, после откровенных споров с ним, я испытывал к нему прилив дружелюбия. В результате, еще при моей жизни. Небесный сёгун сводил меня в мир Бога (Истинный мир), где я смог вновь встретиться со своим благодетелем Жаком, которого не видел шестьдесят лет, и умершим восемь месяцев назад моим близким другом Кадзуо Накатани.
Об этом я написал в «Замысле Бога», напечатанном в том (1988) году, но и после Небесный сёгун являлся каждую ночь с наставлениями. Не скажу, что эти продолжительные ночные беседы проходили легко.
Иногда мне хотелось спросить, за что мне выпала такая участь. Продолжая меня учить, Небесный сёгун сказал об этом так:
— В первой главе «Замысла Бога» ты написал о необходимости прилагать усилия, чтобы подняться над совестью. Не только написал, но и путем духовных упражнений смог это осуществить. Доказательство тому — Дзиро Мори, это воплощение совести, перестал тебе являться. Он умер. Ты в конце концов добился того, чтобы стать ясиро — вместилищем Бога. Храмом, в котором непосредственно слышен голос Бога-Родителя. Возрадуйся! Ныне тебе предстоит новое испытание. Ты должен исполнить все, что я. Небесный сёгун, тебе скажу. Вдумайся!
Конечно, все это было приятно слышать, я не мог не радоваться. Хоть из семи часов сна каждую ночь отнимались два-три часа, я не чувствовал усталости и никакой помехи для своей обычной жизни…
Никто другой не мог мне дать того, чему он меня учил, и среди всех имеющихся в моем распоряжении книг, сколько ни ищи, ничего этого не вычитаешь, поэтому интерес мой был беспределен.
Но однажды я кое-что заметил.
Вот уже несколько дней я хорошо спал, не просыпался рано утром и поэтому чувствовал необыкновенную легкость. К чему бы это? — удивлялся я, но не мог понять, и вдруг как-то днем моего слуха коснулся некий голос. В нескольких словах он предостерег меня от излишнего благодушия. Очевидно, это был голос Небесного сёгуна, и его предостережение пришлось как нельзя кстати.
Вообще-то надо сказать, что Небесный сёгун в необходимых случаях неизменно обращался ко мне с коротким поучением. Не в качестве духовного упражнения, а для того чтобы мне помочь. Поэтому я всегда возносил ему благодарность, избегая называть пугающим именем «Небесный сёгун» и подбирая вместо этого что-нибудь поласковее да поблагороднее, вроде «Святого ангела».
Так вот, в начале осени я обратил внимание, что вот уже больше двух недель не слышу его голоса. Я пристально всматривался в себя, молился, ждал, но тщетно — голос не раздавался.
Мне стало не по себе.
Не было ли общение с Небесным сёгуном, длившееся почти полтора года, всего лишь галлюцинацией? Принимать галлюцинацию за реальность — симптом старческого слабоумия, вещь постыдная. Окружающие примечают это, но только и могут, что пожалеть старика и смотреть на такое сквозь пальцы… Я никому не признавался в своих сомнениях, но терялся в догадках и никак не мог приступить к работе.