— А попутно доставьте им сколько возможно боеприпасов, — сказал он в заключение. — У них, конечно, не густо.
И мы тронулись. Переплыть реку вдали от села в непроглядную ночь на больших плотах никакой трудности не представляло. Трудность была в том, чтобы причалить в облюбованном месте — там, где минометчики разрушили днем лед у берега. Но все обошлось хорошо. Кони в основном вели себя спокойно и тем не менее, когда спрыгнули на твердую землю, зафыркали удовлетворенно.
Гитлеровцы были только в Антоновке. За селом их нет. Мы наблюдали за ними всю неделю. Вечером усиленные конные патрули проедут по берегу в ту и другую сторону от села, рано утром — опять. Надеются на естественную водную преграду.
Мы перекинули вьюки на седла и пошли рыскать от перелеска к перелеску. По всем расчетам и предположениям, два капитана должны быть в десятке километров от Антоновки по направлению на местечко Летичев — в Летичевских густых лесах. Туда мы и направились.
К утру, когда темень особенно густая, непроглядная, наткнулись у опушки на неприятеля. Головной дозор открыл пулеметный огонь. Чтобы пробить брешь во вражеском оцеплении и главным образом — подать сигнал двум капитанам (так их теперь называли в штабе полка). Тотчас же над лесом взвились ракеты.
Враг долго не упорствовал, расступился, и мы вошли в кольцо и провели с собой полтора десятка навьюченных лошадей.
Капитанов я узнал только, когда они подали голоса. При тусклом освещении маленького костерка на меня смотрели худые, заросшие мужики Никогда не подумал бы, что за неделю можно так зарасти.
— Что привез? — сразу же ухватился за меня наш капитан.
— В основном боеприпасы — патроны и гранаты. Ну и немного перекусить.
— Перекусить мы найдем, — сказал капитан-комбат и засмеялся. — Ты отсюда пойдешь пешком. Коней мы твоих съедим. Сколько их у тебя, пятнадцать?.. Если даже по полкило в день мяса на каждого, и то на полмесяца хватит.
— А ты чего тут собираешься полмесяца делать? — спросил я. — Велено передать: послезавтра на рассвете полк форси…
— Полк — здесь! — перебил меня капитан Зубарев. — Здесь больше двух батальонов. А там — там только штаб и командир полка… Ну, так что послезавтра?
Передо мной был совсем другой комбат Зубарев — решительный, уверенный военачальник.
— Там пришло пополнение, несколько рот…
Капитан опять перебил меня резко:
— Сколько «несколько»?
— Это не мое дело — считать, сколько прибыло, — тоже повысил голос я. — Мое дело следить за противником, а не за тем, что у вас делается в тылу… Так вот, велено передать: послезавтра на рассвете полк форсирует Южный Буг на плотах и на лодках. Немцев в Антоновке очень мало, и к полудню полк будет здесь. Вам приказано не возвращаться назад.
— А мы и не собираемся возвращаться. Тут не немцы нас держат, а мы их возле себя… Ты противотанковых ружей хоть парочку привез?
— Привез, четыре штуки.
— Вот и прекрасно. И патронишки к ним?
— Конечно.
— Великолепно. Слышь, капитан, — окликнул он Калыгина. — С нас ведь причитается твоему разведчику…
— Я не возражаю… если он привез.
— Это называется с вас? Я-то привез три баклажки спирту.
Начальник разведки оживился.
— Ты представляешь, комбат, — привез и молчит?!
— Это старшина выдал на случай, если придется вплавь по ледяной воде перебираться, — слабо сопротивлялся я.
— Совсем никакой логики, — засмеялся комбат. — То передает приказ не возвращаться, а тут же «если по ледяной воде вплавь». Концы-то с концами не того…
— Все «того». Не возвращаться — это приказ командира полка. А спирт я брал у старшины. А его я сориентировал на ледяную воду…
Капитаны долго хохотали. Комбат, вытирая слезы, тихо и душевно так сказал:
— Ребята, возьмите меня к себе в разведку, а?
Этого было достаточно, чтобы наш капитан сел на своего любимого конька:
— У нас каждый человек — личность! — поднимал он указательный палец.
— Я что, значит, не подхожу, да?
— Не-ет. Ты очень даже подходишь. Только одна беда — должности для тебя нету…
— А мне должности не надо.
И вдруг серьезно спросил у меня:
— Немцев много между нами и рекой?
— Нету. Совсем нету. В селе немножко стоят да тут, около вас.
Комбат переглянулся с начальником разведки.
— Ведь мог же он сюда приехать, — комбат отодвинул мятую алюминиевую кружку. — Тут же ведь почти весь полк. Оставил полк на двух капитанов, а сам сидит там.