Все это потому, что он раскаялся в своей брани и считал, что эти последние слова обратят первые слова в милость и благодеяние.
Находился я у Сумамы, когда пришли к нему два человека. Один из них сказал:
— У меня есть нужда к тебе.
— И у меня тоже есть нужда к тебе,— ответил ему Сумама.
— А какая же? — спросил тот.
— Я не скажу о ней тебе, пока ты не поручишься исполнить ее,— возразил Сумама.
— Так я ручаюсь,— ответил тот.
— Нужда моя к тебе в том, чтобы ты не обращался ко мне с этой твоей нуждой,— сказал он.
— Но ты же не знаешь, что это за нужда! — возразил
тот.
— Нет. я знаю,— ответил он.
— Какая же она? — спросил тот.
— Это ведь нужда! Ни ничто не становится нуждой без того, чтобы не вынуждать к некоторым расходам,— ответил он.
— Так я отказываюсь от того, что я тебе дал,— возразил тот.
— Но я никогда не возвращаю того, что я взял,— был его ответ.
Тогда обратился к нему другой и сказал:
— У меня нужда к Мансуру ибн ан-Нуману.
— Скажи лучше: у меня есть нужда к Сумаме ибн Ашрасу. Потому что я сделаю тебе, что нужно, а Мансур сделает, что нужно для меня. Так что я сделаю для тебя, а другой сделает для меня.
Затем он добавил:
— Я лично не буду хлопотать о должностях, не буду я хлопотать и о деньгах, потому что деньги — это клок сердца людей и потому еще, что такие дела отплачиваются. Тот, кого я сегодня буду просить, чтобы он дал тебе, будет просить меня завтра, чтобы я дал другому. Так что мне гораздо спокойнее поспешить с таким даром тебе: денег у меня нет, да если бы и были у меня деньги, то происходящие сейчас со мною беды поглотили бы их. Но зато я буду ругать для вас, кого вам угодно, и вы сами можете обрушить на меня брань, какую хотите.
Тогда я заметил ему:
— Если ты будешь ругать какого-либо человека за какое-либо дело, о котором ты ничего предварительно не сказал, какой может быть его ответ тебе?
Тогда он засмеялся так, что даже прислонился к стене.
Пришел однажды к Сумаме Абу Хаммам ас-Санут («Безбородый») поговорить с ним по поводу починки в его домовладении, которую тот по своей воле произвел в его доме для бедных в Аббадане.
— В поговорке говорится: «ты напомнил мне, как наносить удар копьем, а я, было, забыл»,— сказал Сума-ма.— Ведь я уже решил снести его, когда узнал, что джабариты поселились в нем.
— Хвала Аллаху,— сказал тот,— разве стоит уничтожать свои заслуги и дом, который ты завещал на богоугодные дела?!
— Ты этому удивляешься?! — спросил Сумама.— Я хотел снести мечеть, которую я строил для Язида ибн Хашима, когда он отказался строить ее на улице, а построил ее в стороне, и когда я узнал, что он путается в догматическом богословии и помогает шамри-там против мутазилитов. Если бы Абу Хаммаму понадобилась бы эта мечеть, то он получил бы от Сумамы весь участок земли на стойла для верблюдов.
И бывало, когда Сумама строит хорошее предложение, то он уже не смотрит, есть ли в нем здравый смысл или нет.
Пошел один человек к аль-Гадири и сказал:
— Твой друг аль-Кадими ограблен на дороге.
— А чего хочешь ты? — спросил он.
— Чтобы ты возместил ему,— ответил тот.
— Тогда, значит, не он ограблен на дороге, а ограблен я! — возразил он.
Пришел к меняле Ибн Ашхабу один из его друзей, чтобы получить у него денежную ссуду.
— Если бы я хотел говорить,— ответил он,— то я говорил бы, если бы я хотел оправдываться отговорками, то я бы оправдывался, и если бы я хотел позаимствовать некоторые слова у тех, к кому приходят друзья просить взаймы денег, то я бы сделал это. Но я не вижу ничего лучшего и ничего более действенного, чем отказать напрямик и «содрать кору с палки». И если ты найдешь для меня извинение, то твое сердце успокоится, а если нет, то тем хуже для тебя.
Аль-Файд ибн Язид был весьма стеснен в средствах.
— Клянусь Аллахом,— сказал он,— нам совсем не на что опереться, «а нож уже дошел до кости». Продажа же имущества завершится не иначе как только через долгое время. Самое благое — это повергнуть свою беду перед Мухаммадом ибн Аббадом, ибо он знает наше положение, искренность наших отношений, верность в уплате и знает о тех средствах, которые мы ожидаем в будущем. И если я напишу ему письмо, то это его порадует, и он покроет имеющийся сейчас у нас недостаток.
И он взял калам, чтобы написать Ибн Аббаду письмо, как пишет твердо верящий и близкий друг, не сомневаясь, что тот воспримет его просьбу так, как воспринял бы он сам обращенную к нему просьбу Ибн Аббада. Кто-то из тех, кто присутствовал при этом, отправился к Мухаммаду ибн Аббаду, чтобы заранее возвестить ему о скором прибытии просьбы аль-Файда к нему. И Ибн Аббад, попав в такое тяжкое положение, поправить которое он мог бы, лишь письменно опередив аль-Файда, чтобы своей просьбой к нему отвлечь его от его просьбы к себе, и написал он ему так: «Имущество мое уменьшается, доход же мал, семья у меня большая, а цены высокие, и снабжение от казенного учреждения мне прекращено. И в эти дни перед нами открылось столько дверей для бед, что мы и представить себе не могли. И если ты признаешь за благо прислать мне что-нибудь, что только ты можешь, то поспеши с этим, ибо у нас в этом самая крайняя нужда».