Арабы говорят: «Нет лучшего средства уцелеть в бою, как проявить храбрость, трусость же ведет к верной погибели. И впрямь, среди идущих в атаку значительно меньше бывает убитых, нежели среди спасающихся бегством».
*
Насколько достойней встретить смерть, глядя ей прямо в лицо, нежели повернувшись к ней задом.
*
Получив весть о гибели своего брата Мусаба, Абдаллах ибн аз-Зубайр так сказал своим сподвижникам: «Мусаба нет в живых, а до него погибли и другой наш брат, и дядя, и отец. Клянусь Аллахом, мне тоже суждено принять смерть на поле брани, а не в своей постели. Мусаб сложил голову, но, право же, найдется в нашем роду, кем заменить его.
Поэт аш-Шанфара сказал:
Меня хоронить запрещает обычай.
Умм Амир, гиена, насыться добычей!
Отрубят главу, унесут — о, гиена,
Останки из пыли возьми непременно.
А вот что сказал о смерти Антара:
Она меня смертью запугивать стала,
Но гибели я не страшился нимало.
Ответил я: «Смерть — водоем, и однажды Испить из него принуждается каждый.
И если меня не убьют — все равно Когда-нибудь мне умереть суждено».
*
Великий Александр, покорив какой-нибудь город, обычно разрушал его до основания, а всех обитателей безжалостно истреблял. Однажды он подступил с войском под стены большого города, в котором проживал его учитель. Вышел сей почтенный старец к своему бывшему ученику и был принят им с превеликим почетом.
— Да сохранит господь жизнь царя и да исполнит всякое его желание,— приветствовал учитель Александра.— Я же пришел к тебе, чтобы сказать, что жители этого города — великие ослушники и строптивцы, к тому
же они надеются на мое заступничество перед тобой. Молю тебя об одном, Александр: поступи вопреки моей просьбе и не слушай моих слов.
Славный воитель посулил старцу поступить соответственно его просьбе. Уверясь в том, что Александр его не обманет, мудрец сказал:
— Я прошу тебя немедля разрушить этот город до основания и беспощадно истребить всех его жителей.
И пришлось Александру ответить:
— Сие невозможно, я ведь пообещал тебе поступить вопреки твоей просьбе.
*
Ибн аль-Кальби рассказывает:
«Когда Амр ибн аль-Ас завоевал Кайсарийю, он двинулся дальше и шел, пока не остановился у Газы, которая была еще в руках неверных. Правитель Газы направил Амру посланника с предложением отрядить кого-нибудь из людей Амра в Газу для переговоров. По долгом размышлении Амр так сказал себе: «Для подобного дела гожусь только я один». Он отправился в Газу и стал говорить с ее правителем, а тот слушал и дивился, ибо никогда прежде не встречал подобного красноречия. Он спросил Амра:
— Скажи мне, есть ли у вас в стране еще хоть один, равный тебе в краснословии?
— О, я худший из худших,— отвечал Амр.— Разве ты не видишь, что я не имею в их глазах никакой цены, коль скоро они послали меня к тебе, подвергнув опасности,— ведь никому не известно, что ты сделаешь со мной.
Правитель Газы богато одарил Амра деньгами и платьем, но тайно повелел стражам, стоящим у ворот, схватить посланника, отобрать подарки и обезглавить его. Выходя от правителя, Амр встретился с арабом-христианином из рода Гассанидов. Тот признал его и сказал:
— Эй, Амр, ты сумел хорошо войти, сумей так же хорошо выйти.
Амр сразу же понял, что правитель замыслил недоброе, и вернулся.
— Зачем ты снова пришел? — удивился тот.
Амр ответил:
— Я рассмотрел подарки и увидел, что их не хватит на всю мою родню. Дозволь мне привести к тебе десятерых из моих двоюродных братьев и племянников, чтобы ты подарил каждому из них столько же, сколько дал мне. Ведь облагодетельствовать десятерых лучше, чем одного, не так ли?
Правитель Газы кивнул:
— Ты прав, поскорее приведи их.
Он приказал стражам беспрепятственно пропустить Амра, и тот вышел, оглядываясь по сторонам, и успокоился только тогда, когда удалился от ворот на большое расстояние. Тогда он сказал себе: «Никогда больше не сделаю подобного».
Когда Газа сдалась мусульманам и ее правителя ввели к Амру, тот воскликнул:
— Так это ты был у меня?
И Амр ответил:
— Да, я. И, как видишь, я жив, хоть ты и вознамерился предательски убить меня».
*
А вот что случилось с одним из пленных, которого привели к Ману ибн Заиде среди других пленников. Ман приказал казнить его, но тот крикнул:
— Неужели ты не дозволишь нам перед смертью хотя бы утолить жажду?
Ман повелел напоить всех пленных, а когда они напились, тот же человек спросил его: