Раух не только отпустил разбойника, но даже назначил его наместником той стороны.
*
Когда к аль-Мамуну привели Абу Дулафа, который разбойничал в горах, он без долгих колебаний приказал его обезглавить. Но Абу Дулаф попросил:
— Повелитель правоверных, дозволь мне помолиться.
Аль-Мамун дал ему разрешение, а поэт, делая вид, что
молится, сложил три бейта, затем встал перед халифом и произнес:
Стану я твоим товаром, ты спокойно мной владей.
На меня в обмен ты сможешь покупать других людей. Сделаешь меня кольчугой — смогут ли сравниться с ней Все кольчуги остальные — не найдешь меня прочней.
Стать бы мне твоей стрелою, чтобы ты сказать сумел:
«Не видал в бою с врагами я быстрей и метче стрел!»
Аль-Мамун помиловал Абу Дулафа и сделал его наместником той стороны, и Абу Дулаф навел в ней порядок.
*
В день Сиффина к Муавии привели пленного из жителей Ирака. Муавия воскликнул:
— Хвала Аллаху, который предал тебя в мои руки!
Тот человек ответил:
— Не кощунствуй, Муавия!
— Хвала Аллаху, что он даровал мне власть над тем, кто перебил множество моих сподвижников. Отруби ему голову, палач! — повторил Муавия, но пленный произнес:
— Ты, Муавия, убиваешь меня не во славу господню, ибо господа нашего не может порадовать чья-либо смерть. Тобою движет честолюбие, ты мечтаешь обладать всеми ничтожными благами этого преходящего мира! Так пусть же бог сделает с тобой то, чего ты заслуживаешь,— покарает тебя страшной карой или ниспошлет тебе все мыслимые блага.
— Ты был красноречив,— молвил Муавия,— и твои слова проникли мне в самое сердце. Я отпускаю тебя с миром.
*
Мусаб ибн аз-Зубайр отдал приказ казнить одного из своих врагов, но тот сказал:
— О эмир, подумал ли ты о дне Страшного суда, когда господь сведет нас и когда я, уцепившись за полы твоей одежды, буду кричать: «О владыка небесный, спроси этого человека, за что он убил меня?»
Мусаб приказал:
— Отпустите его, я дарую ему жизнь и деньги, которых ему хватит до самого Страшного суда. Дайте ему сто тысяч.
— Благословляю твою справедливость! — воскликнул пленник.— Отныне ты мне дороже отца и матери. Я думаю, что пятьдесят тысяч из этих денег принадлежат Кайсу ар-Рукайят,— и пояснил: — Потому что Кайс сложил такие строки:
О Мусаб, дивная звезда, сверкающая в ночах!
Чтобы рассеялся мрак, тебя нам ниспослал Аллах!
и=
Когда пред очами аль-Хаджаджа предстала мятежница Харурийя, он вопросил своих приближенных:
— Как надлежит с ней обойтись?
— Она заслуживает казни,— отвечали те.— И пусть ее смерть послужит назиданием для других.
В ответ на такие речи Харурийя улыбнулась, и аль-Хаджадж спросил ее: ,
— Чему ты улыбаешься?
Она ответила:
— Вазиры твоего нечестивого брата фараона вели себя достойней, чем твои вазиры, Хаджадж. Когда фараон спросил у них совета, казнить ли Мусу, они посоветовали ему не принимать спешных решений и пощадить своего брата, а твои вазиры торопливы в неблагих советах.
Аль-Хаджадж засмеялся и повелел отпустить эту женщину.
Шейх Абу Авана рассказывал:
«Однажды аль-Хаджадж послал за мной, и когда я предстал пред ним, он спросил:
— Как твое имя?
Я ответил:
— Эмир не послал бы за мной, если б не знал моего имени.
— Как ты попал в эту страну? — осведомился он.
— Так же, как все прочие ее жители.
Аль-Хаджадж продолжал:
— Сколько ты помнишь из Корана?
— Я помню ровно столько, что мне ничто бы не грозило, следуй ты тому, что там говорится.
— Поступай ко мне на службу,— предложил эмир,— и будь моим помощником.
Я возразил:
— Зачем тебе дряхлый и слабый старик, боящийся прислужников зла? Оставь меня лучше, но если ты настаиваешь, я вынужден буду подчиниться.
— Если я найду кого-нибудь другого, я оставлю тебя в покое, а если не найду — принужу.
— Я не знаю ни одного наместника, которого люди боялись бы так, как боятся тебя,— добавил я.— Клянусь Аллахом, когда приходит ночь, я не могу уснуть до самого утра, вспоминая тебя. Ты видишь, что я не гожусь тебе в помощники.
Аль-Хаджадж посуровел лицом и заставил меня повторить последние слова, затем промолвил:
— Я не знаю другого человека, который пролил бы больше крови, чем я, и был бы меньше озабочен этим. Уходи.
Я встал и пошел, не видя перед собой дороги, будто ослеп, и аль-Хаджадж приказал:
— Покажите дорогу шейху1»
*
Харун ар-Рашид преследовал потомков Фатимы и их приверженцев, в том числе поэта Муслима ибн аль-Вали-да, которого прозвали «Поверженный красавицами». Ар-Рашид приказал разыскать его, но он скрылся вместе с Анасом ибн Абу Шейхом, управителем Бармакидов.