Царь послал за вазиром и, когда тот явился, спросил
его:
— Что сильнее — природа человека или воспитание?
Вазир ответил:
— Природа сильнее, ибо она — корень, а воспита-
ние — крона. А как известно, даже малый листок зависит от корня.
Выслушав сей ответ, царь повелел внести в залу стол, а когда это было исполнено, двери соседнего покоя распахнулись, и одна за другбй вошли на задних лапах несколько кошек, и каждая держала в передних лапах подсвечники со свечами. Они приблизились к столу и встали вокруг него. Царь воскликнул, обращаясь к ва-зиру:
— Признай свою ошибку и слабость своих рассуждений — разве эти кошки ведут свой род от свечных дел мастера? — И, уже смеясь, добавил: — Или ты полагаешь, их отцом был подсвечник?
Вазир ничего не ответил на это, а только попросил дать ему срок до завтрашнего вечера. Царь согласился, а вазир, выйдя от него, позвал одного из своих слуг и велел раздобыть где-нибудь мышь, привязать ее к нитке и принести ему. Через некоторое время гулям принес мышь, вазир завернул ее в тряпицу и спрятал в рукав своего кафтана. На следующий вечер вазир снова явился к царю. Снова принесли стол, и вышли кошки, держа в лапах зажженные свечи. Когда они встали вокруг стола, вазир незаметно развернул тряпицу, порвал нитку, к которой была привязана мышь, и бросил ее кошкам. Те, забыв обо всем на свете, бросились за мышью. От упавших свечей едва не занялся пожар. Когда огонь погасили, вазир спросил царя:
— Что ты теперь скажешь о превосходстве природы над воспитанием? Не корни ли питают древо соками?
— Ты оказался прав,— пришлось признать царю.
С того дня он стал так же почитать вазира и советоваться с ним, как делал его отец.
*
Мудрецы говорят: «Как бы человек ни пытался поступать вопреки своему естеству, привычки оказываются сильнее, подобно тому как кипяток, снятый с огня, непременно остынет и как древо, приносящее горькие плоды, не станет плодоносить сладкими плодами, даже если его обмазать медом».
Рассказы о грубых и невоспитанных людях
Некий знаток древней поэзии был принят халифом аль-Махди и по его просьбе прочел стихотворение Зухайра «Чьи это шатры...». Выслушав его, халиф воскликнул:
— Увы, миновали времена, когда поэты могли слагать такие замечательные стихи!
Гость на это возразил:
— Увы, не стало больше людей, о которых можно было бы слагать такие стихи.
Халиф счел этот ответ и глупым и невежливым.
*
Когда грамматик Кутруб закончил свою книгу, комментарий к Корану, и представил ее аль-Мамуну, тот пообещал выдать ему награду и допустил до себя. Войдя к халифу, Кутруб сказал:
— Обещание повелителя правоверных было щедрее, чем его награда.
Аль-Мамун оскорбился и вознамерился наказать Кут-руба, но вазир Сахль ибн Харун сказал ему:
— Повелитель правоверных, он сказал это не подумав, прояви снисхождение к этому человеку — он совсем потерял разум от страха перед тобой. Разве ты не видишь, как он вспотел и как дрожат у него пальцы?
Аль-Мамун унял свой гнев, но с тех пор стал считать Кутруба невеждой и глупцом.
*
Однажды, когда аль-Мамун был в Ракке, он позвал к себе ночью Хасана аль-Лулу, дабы в беседе с ним скоротать бессонные часы. В то время как Хасан рассказывал что-то, халиф задремал. Лулу воскликнул:
— Повелитель правоверных, ты спишь! — и разбудил
его.
Аль-Мамун рассердился:
— Клянусь господом Каабы, так поступает базарная чернь! Эй, гулям, выпроводи-ка его вон!
Что говорили арабы о жизненном опыте
Когда Омару ибн аль-Хаттабу рассказали о некоем человеке, который утверждает, будто не знает, что такое дурной поступок, он ответил: «Тем вернее, что он совершит его».
*
Амр ибн аль-Ас сказал: «Умен не тот, кто может отличить зло от добра, а тот, кто может выбрать меньшее из зол».
*
Арабы ценили опытность зрелого человека и легкомыслие юноши, а преждевременную умудренность уподобляли плоду, который высох, не успев созреть, и говорили, что ранний опыт свидетельствует об испорченности. Они повторяли: «Лучший собеседник, самый отзывчивый и понятливый,— это тот, кто не слишком изворотлив и хитер, не слишком добр и не слишком зол, не набожный отшельник и не гуляка-бездельник, а такой, как сказал поэт:
Вот это молодец! Ему полсотни зим,
А он все время юн! Он все неотразим!»
Другой поэт сказал:
Хинд, ужели недостоин обрести твою любовь Долголетний, вечно юный, чья огнем пылает кровь!
*
Вот как описывали арабы умудренного опытом человека: «Кто не водил дружбы и с добродетельным и с гулякой, кто не прошел испытания богатством и бедностью, кто ни разу не выходил из тени на солнце, тот не заслу живает доверия».