Ведь бросят бедную мужчины, не нужной станет никому».
*
У престарелого бедуина спросили:
— Как ты себя чувствуешь?
— Я так слабосилен,— ответил он,— что спотыкаюсь об овечий помет и меня можно сбить с ног волоском. Да, время склонило мою голову, хотя я не склонял перед ним головы.
Он же говорил: «Раньше я не знал, что такое белое, а теперь не знаю, что такое черное. До чего хороша была прежняя чернота волос и как невзрачна их нынешняя белизна!»
*
Аль-Муставир ибн Рабиа явился к халифу Муавии и был принят с почетом. Аль-Муставиру в то время перевалило за сто лет. Муавия спросил старца:
— Как ты себя чувствуешь?
— Увы,—отвечал он,—стало мягким то, что желательно было бы сохранить твердым, и стало твердым то, что хотелось бы сохранить мягким. Черное — побелело, а белое — почернело вопреки моему желанию и моей воле.
Рассказывают, что в давние времена вождем племени Гатафан был некий человек по имени Наср ибн Дахман. Когда ему исполнилось сто девяносто лет, у него вновь почернели волосы и выросли новые зубы, так что он превратился опять в юношу. И это было чудом, весть о котором передавалась из уст в уста среди арабских племен.
*
Когда Муавия постарел, он часто повторял: «Изо всех наслаждений, доступных мне в молодости, осталось только два: молоко и приятная беседа».
*
Дряхлого старца спросили, тяжело ли нести бремя прожитых лет, и он ответил: «Время сделало так, что меня опережает идущий впереди и догоняет идущий сзади, я помню то, что было давно, и забываю то, что происходит сейчас, дремлю на людях и бодрствую наедине с собой. Когда я встаю, земля становится ближе ко мне, а когда сажусь — она отдаляется от меня».
Что говорили арабы о дружбе людей, не похожих друг на друга
Хариса ион Бадр аль-Удвани, славный воин и поэт племени Тамим, был образованным, остро-умным и приятным в общении человеком, но много пил. А лучшим его другом был Зияд — строгий ревнитель благочестия. Зияда не раз укоряли в этой дружбе и говорили:
— Хариса не похож на тебя ни в чем, он горький пьяница.
Однако Зияд возражал:
— Как мне не водить с ним дружбу, если он может ответить на любой мой вопрос, не идет передо мной так, что я должен окликнуть его, и не плетется позади, чтобы пришлось оборачиваться к нему!
*
Зияд отличался серьезностью, никогда не шутил сам на людях и не смеялся над чужими шутками. Однажды к нему пришли люди из племен Расиб, что означает «тонущие», и Тафава — «выплывающие». Они судились из-за гуляма, которого каждая сторона считала своим. Зияд вызвал свидетелей и учинил им допрос. Однако дело все более запутывалось, и тогда вмешался Хариса ибн Бадр и сказал:
— Если эмир дозволит, я выскажу свое мнение относительно этого гуляма.
Зияд согласно кивнул головой, и Хариса продолжил:
— Я предлагаю бросить его в реку Тигр. Если он станет тонуть, то, значит, принадлежит Расиб — тонущим, а если выплывет — отдадим его Тафава — выплывающим.
Зияд попытался сдержать смех, но не смог. Тогда он, схватив сандалии, поспешно покинул зал суда. Спустя некоторое время он вернулся и с укоризной обратился к Харисе:
— Что побудило тебя шутить в моем присутствии?
— Удачное словцо пришло мне на ум, и я побоялся, что оно пропадет втуне,— признался Хариса.
— Больше не шути так,— попросил Зияд.
После смерти Зияда наместником стал его сын Убай-даллах ибн Зияд, и Хариса впал в немилость. Однажды Хариса спросил молодого правителя:
Отчего ты относишься ко мне хуже, чем твой отец? Неужели хочешь показать, что ты достойнее или умнее его?
— Мой отец был настолько благочестив и обладал такими выдающимися достоинствами, что ему не могла повредить дружба с тобой. Я же еще молод и боюсь, что твой огонь опалит меня. Если хочешь, перестань пить вино, и будешь первым, кто входит ко мне, и последним, кто выходит от меня.
Хариса ответил:
— Я не бросил пить ради самого Аллаха, как же я сделаю это ради тебя!
Тогда Убайдаллах предложил:
— Выбери себе какую-нибудь область, я назначу тебя наместником.
Хариса выбрал одну из отдаленных областей Ирака и уехал туда.
*
Абу Лабид аль-Баджали, племянник Халида ибн Абдал-лаха аль-Касри, всячески старался выказать свое благочестие. Он был назначен наместником Исфахана, и с ним вместе прибыл некий Хамза ибн Байд ибн Ауф. Но Абу Лабиду сказали:
— Тебе не пристало приближать к себе такого человека, как Хамза, потому что он держит псовую охоту и думает только о развлечениях.
Тог^да аль-Баджали подарил Хамзе три тысячи дирхемов и отослал его.
*