Эмир Абдаррахман ибн аль-Хакам разгневался на своих приближенных надимов и приказал катибу Насру вычеркнуть их имена из списка награждаемых от казны. Но эмир не назначил вместо них новых надимов. Через несколько дней он соскучился по ним и сказал Насру:
— Нам недостает наших бывших надимов.
— Они уже достаточно наказаны тем, что испытали
на себе последствия эмирова гнева,— ответил Наср. Если эмиру угодно, я пошлю за ними.
Абдаррахман согласился. Надимы вошли к эмиру ( испуганными лицами. Они уселись на свои места, но были скованны и не начинали беседу, как делали это прежде. Эмир спросил Насра:
— Что мешает им чувствовать себя свободными?
Наср объяснил:
— Над ними витает призрак твоего гнева.
Абдаррахман приказал Насру:
— Скажи им, что мы простили их, пусть веселятся и не опасаются нашего гнева.
Наср передал надимам эти слова, и тогда встал один из них, поэт Абдаррахман ибн аш-Шамр, который был также известным астрологом, и произнес стихи, в которых упрекал своих друзей за их прегрешения, но кончались эти стихи такими строками:
О эмир, ты дар Аллаха для других его созданий.
Простираешь к бедным длани, что полны благодеяний.
На земле друзей безгрешных отыскать довольно сложно.
Коли ты искать их станешь — без друзей остаться можно.
ВТОРОЙ СЕРДОЛИК -*-
ПРИТЧИ и пословицы
Притча о птицелове и воробье
ФЯхья ибн аль-Азиз рассказывал:
«Мне один из потомков Абу Бакра Правдивого говорил, что один израильтянин установил силки на птиц. Прилетел воробей и, сев рядом с охотником, спросил:
— Почему ты склонился к земле?
— Потому что много молился,— ответил птицелов.
— А почему ты так исхудал, что видны твои кости? — продолжала спрашивать птица.
— Я много постился и потому исхудал так, что от меня остались только кости.
— А почему на тебе эта власяница?
— Я накинул на себя власяницу, потому что отрекся от мира.
— А что это за палка у тебя в руках?
— Я опираюсь на нее при ходьбе.
— А что это за зерна на твоей ладони?
— Это милостыня, угодная богу. Если мимо меня пройдет бедняк, я отдам ему эти зерна.
— Я тоже бедняк! — воскликнул воробей, и человек предложил ему:
— Так возьми же их.
Воробей приблизился к птицелову, и, пока он склевывал зерна, человек накинул на него свою сеть. Воробей заметался и стал кричать:
— Чп! Чи! Берегитесь человека и не давайте лицемерам заманить себя в ловушку благочестия!»
Притча о куропатке
Аш-Шаби рассказывал, что некий израильтянин поймал куропатку, и она спросила его:
— Что ты собираешься со мной сделать? Израильтянин ответил:
— Зажарю тебя и съем.
— Не делай этого! — взмолилась куропатка.— Я не дам тебе сытости и не избавлю от голода. Лучше я научу тебя трем премудростям. От них ты получишь больше пользы, чем от жареного мяса. Что касается первой премудрости, то я научу тебя, когда ты возьмешь меня в руки, вторую я скажу, когда буду сидеть вот на том дереве, а третью поведаю, когда улечу на вершину горы.
Человек взял куропатку в руки и сказал:
— Я слушаю тебя.
— Вот первая премудрость: не жалей о том, что ушло от тебя безвозвратно.
Птицелов отпустил куропатку и, когда она уселась на дереве, спросил:
— Какова же вторая премудрость?
Куропатка воскликнула:
— Не надейся, что может свершиться несбыточное!
Сказав это, она полетела на гору и крикнула оттуда:
— О злосчастный, если бы ты зарезал меня, то нашел бы в моем зобу жемчужину весом в двадцать миска-лей.
Человек стал в досаде кусать губы и горестно причитать, сожалея о том, что упустил такую добычу. Поуспокоившись, он крикнул куропатке:
— А где же третья премудрость?
Но хитрая птица возразила:
— Ты забыл первые две, как же я могу учить тебя третьей? Разве я не учила тебя не жалеть о том, что ушло безвозвратно? Но ты тут же раскаялся, что отпустил меня, хотя я была уже не в твоей власти. Потом я сказала тебе: «Не надейся, что может свершиться несбыточное». Но ты тут же поверил, будто у меня в зобу — бесценное сокровище, хотя сразу должен был сообразить, что я вся, вместе с перьями и костями, не вешу двадцати мискалей.
*
Если арабы хотят о ком-то сказать, что он обладает удивительным зрением, то говорят: «Глазастый, как Зар-ка». А имеют они в виду некую женщину по имени Зарка аль-Ямама, которая отличалась столь острым глазом, что различала волосок в бурдюке с молоком и видела всадника на расстоянии трехдневного пути. Врагам никогда не удавалось застать ее соплеменников врасплох, ибо Зарка задолго до их приближения поднимала тревогу. Наконец один воин из вражеского стана придумал, как перехитрить ее. Он велел своим спутникам срубить по дереву и держать эти деревья перед собой. Зарка в тот день, как обычно, всмотрелась в даль и сказала соплеменникам: