Халиф, услышав эти слова, разгневался и сказал хад-
жибу:
— Когда он выйдет от нас, сделай так, чтобы он больше не приходил.
На следующий день к халифу пришел другой бедуин и вел себя за столом точно так же. Хаджиб снова сказал:
— Ешь то, что тебе подают, бедуин! — но тот ответил:
— Тому, у кого богатое пастбище, не грех выбирать.
Халифу понравился удачный ответ, он велел бедуину
сесть поближе, оказал почет и выполнил все его просьбы.
*
Несколько молодых писцов собрались в саду на веселую пирушку. Когда они приступили к еде, к ним подошел бедуин. Он приветствовал их и, сев рядом, стал есть вместе с ними. Один из писцов спросил его:
— Ты знаешь здесь кого-нибудь?
— Да, я знаю вот это,— ответил бедуин, указывая на блюдо с едой.
Писцы стали потешаться над неотесанностью незваного гостя. Один сказал:
— Я не видел никого, кто бы так громко чавкал.
— И заедал бы курятину уткой,— добавил другой, а третий воскликнул:
— И так быстро уминал бы похлебку, черпая свернутым хлебцем.
Четвертый писец подумал и сказал:
— И у кого был бы под мышкой сам Гален.
Удивившись его словам, сотрапезники спросили:
— Наши замечания были просты и понятны, а что ты хочешь сказать своими словами?
— Гален бросает ему в рот жернова вместо лекарственных лепешек, чтобы эти жернова смололи все то, что он проглатывает, не разжевывая, иначе ему не избежать несварения,— пояснил писец.
*
Один горожанин спросил у бедуина:
— Что вы едите и чего избегаете?
— Мы едим все, что ползает и прыгает, кроме мокриц.
— Поздравим же мокриц со спасением! — воскликнул горожанин.
*
Некий бедуин отличался необычайной скупостью. Однажды он попросил своих сыновей купить ему мяса. Они купили мяса и сварили его, и тот бедуин, ничего не дав сыновьям, ел до тех пор, пока не остались только кости. Голодные сыновья жадно смотрели на кучку обглоданных костей, но отец не спешил отдавать их им. Наконец он сказал:
— Кости получит тот из вас, кто лучше других ответит, как следует их есть.
Старший сын сказал:
— Я обглодаю и оближу их так, что не останется ни кусочка мяса.
— Нет, тебе я не дам,— отрезал отец.
Тогда средний сын начал:
— Я обглодаю и оближу их так, что не будет видно, в этом году их ели или в прошлом.
— И тебе я не дам ничего,— промолвил бедуин.
Когда настал черед младшего сына, он сказал:
— О батюшка, я высосу из них костный мозг и приправлю им, как подливкой, разгрызанные кости.
— Ты выиграл, получай! — воскликнул отец и отдал ему кости.
Рассказ о бедуине, побывавшем на свадьбе
В городе Алеппо гостил бедуин из племени Узра. И звали того бедуина Абдаллах. Один из горожан попросил его:
— Расскажи нам, Абдаллах, какие диковинки ты видел у оседлых мусульман.
— Да, я видел немало удивительного,— ответил бедуин.— Однажды я приехал в селение, где жили люди из рода Бакр ибн Асим племени Хиляль. Я увидел там дома, стоящие почти впритык друг к другу, белые как молоко. По улицам бродили толпы людей, одни — в одну сторону, другие — в другую, а одежда на них была словно соткана из разных степных цветов. Я сказал себе: «Наверное, у них праздник разговения или жертвоприношения». Но, пораскинув мозгами, я вспомнил, что оба праздника давно прошли.
Я стоял, дивясь всему, что видел, и вдруг незнакомый человек взял меня за руку и завел в дом, богато украшенный коврами. В комнате, куда мы зашли, сидел юноша, у которого были такие длинные волосы, что достигали плеч. Вокруг сидели люди. Я сказал себе: «Это, наверное, эмир». Я встал перед ним и, поклонившись, сказал: «Привет тебе, о эмир!» Но кто-то потянул меня за рукав и сказал: «Это не эмир, садись!» Я удивился: «Кто же это?» — «Это жених»,— ответил тот же человек. Тогда я воскликнул: «Вот чудеса! У нас в степи никто не оказывает такого почета женихам».
В это время какие-то люди стали вносить круглые деревянные вещи — одни побольше, другие поменьше. Те, что были полегче, они несли на руках, а тяжелые катили по земле. Их поставили перед нами, и все расселись вокруг каждой круглой вещи в кружок. Потом принесли что-то белое, похожее на чистые тонкие лоскутья, и положили на эти круглые вещи. Я подумал, как было бы
хорошо, если б мне дали немного таких лоскутов, и я бы наложил заплаты на свою рубаху, но вдруг люди стали брать эти тряпки руками и разрывать без всяких усилий. Тогда я понял, что это такой тонкий белый хлеб, какого я никогда не видывал.
После этого стали приносить всякую еду — сладкую и кислую, горячую и холодную, и я набросился на все это и ел без счета, забыв о вреде переедания. Потом перед нами поставили красное питье в белых сосудах. Посмотрев на это питье, я испугался и сказал: «Я не буду пить это, вдруг оно убьет меня?» Но тот самый достойный человек, который давал мне советы в этом собрании, да вознаградит его за это Аллах, сказал: «Эй, бедуин, ты много ел, если после этой еды ты выпьешь воду, у тебя расслабится живот». Когда он сказал о моем животе, я вдруг вспомнил слова, которые часто повторяли шейхи нашего племени: «Человек жив, пока у него крепкий живот. А чтобы он не ослаб, надо лечиться». Вот я и стал усердно лечиться красным напитком, пока у меня не помутилось в голове и не возникло странное желание — выбить зубы моему соседу, или откусить ему нос, или обозвать его сыном шлюхи. Я ощутил также необычайный прилив сил, и думаю, что все это было из-за того красного лекарства.