Мы бы еще долго сидели так, если б вдруг на нас не напали черти. Сначала выскочил первый, и у него на брюхе болталась какая-то штука наподобие персидской сумки, открытой с обоих концов, которая была связана нитками, а сбоку было пристроено что-то вроде меха, будто он боялся, что эта вещь замерзнет. Все стали кричать: «Барабан, барабан!» За ним появился второй, у которого в руке была зажата маленькая вещица вроде ослиной ножки. Он приложил ее одним концом к губам и пискнул в нее, а потом уселся и стал извлекать звуки, похожие один на другой. И люди радостно зашумели: «Вот флейта!»
Через некоторое время вышел третий, одетый в грязную размалеванную рубаху и с волосами, измазанными жиром. Наверное, он был у них поваром, потому что держал в руках медные тарелки и деревянные палки. Он бил палками по тарелкам, и они звенели, а люди радовались.
Наконец выскочил четвертый черт, на котором была короткая рубаха и короткие шаровары. Он начал вертеться и кривляться, изгибать спину и поводить плечами, а потом согнулся колесом и покатился по земле, и я сказал себе: «Это бесноватый, клянусь господом Каабы!» А люди кри-
чали и хохотали, наверное, радуясь тому, что помогают изгнать из него злого духа.
Тут пришла женщина, закутанная в покрывало, и сказала, что на женской половине тоже хотят посмотреть, как изгоняют беса, и те четверо отправились за ней, унося с собой свой шум и звон.
Среди гостей был один красивый юноша. Тут все стали громко просить его о чем-то. Он ушел и скоро вернулся, прижав к груди длинную деревяшку, у которой был посередке круглый глаз. И еще на этой деревяшке было натянуто четыре нитки. Юноша вынул откуда-то тонкую палку и положил ее на то место, где у деревяшки было ухо. Когда он потер этой палкой по уху, деревяшка вдруг запела, хотя рот у нее был очень узкий. И раздался голос слаще голоса самой искусной певицы. Я был так поражен, что, подойдя к молодому человеку, сказал: «О юноша, ты стал мне дороже отца с матерью. Скажи, как называется этот диковинный зверь?» Он ответил: «Это барбат».—
«А что это за нитки?» — спросил я. Юноша пояснил: «Это струны. Нижняя называется «зир», следующая — «двойная», потом — «тройная», а четвертая — «бамм». И тогда я воскликнул: «Вот теперь я воистину уверовал в Аллаха!»
*
Некий бедуин так восхвалял финики, которые родятся в их землях: «Наши финики всем дороги и любы, они так мягки, что в них вязнут зубы. Наши финики так сладки, что от сладости к земле прилипают пятки».
*
У халифа Сулаймана ибн Абд аль-Малика был в гостях бедуин. Они оба поели, а потом принесли сладости, и среди них пастилу. Бедуин накинулся на лакомство, и Су-лайман спросил его:
— Эй, бедуин, знаешь ли ты, как называется то, что ты сейчас ешь?
— Да, повелитель правоверных. Я испытываю такое блаженство, легкость и усладу, что думаю: это и есть тот самый праведный прямой путь, который нам завещан Аллахом.
Сулайман засмеялся и сказал:
— Я дам тебе еще, говорят, от этой еды прибавляется мозгов.
— Тебя обманули, повелитель правоверных! — воскликнул гость.— Если бы это было так, то у тебя голова стала б такой же большой, как у мула.
*
Один горожанин шел по дороге и увидел бедуина, который сидел и что-то жевал. Это было в месяц рамадан, когда надобно блюсти пост от восхода до захода солнца, а ночью разговляться. Горожанин укоризненно воскликнул:
— Эй, бедуин, почему ты не соблюдаешь пост? — и услышал в ответ:
Постящийся, твои упреки, поверь, не достигают сердца.
Постись себе, а мне дозволь ты, когда хочу я, разговеться.
Ты днем от жажды умираешь — я пью, и влага — мне отрада.
Посмотрим, кто из нас скорее отправлен будет в пламень ада!
Рассказы о Абу Махдийе
Однажды кто-то спросил бедуинского шейха Абу