Гости расселись согласно своему положению, и аль-Хасин сел на почетное место. Тут Абдаллах, брат Кутай-бы, попросил:
— Дозволь мне побеседовать с аль-Хасином.
— Я тебе не советую — у него скверный язык,— предупредил Кутайба.
А незадолго перед тем случилось так, что Абдаллах лазил через стену к одной женщине, и это стало всем известно. Не послушав брата, Абдаллах обратился к старцу:
— Как ты сюда попал, аль-Хасин? — и услышал ехидный ответ:
— Я слишком стар, чтобы лазить через стены, и мне пришлось войти в дверь.
Абдаллаху следовало бы промолчать и отойти подальше, но его так и подмывало продолжать беседу.
— Доводилось ли тебе, старик, когда-нибудь видеть такие котлы? — спросил он, на что аль-Хасин заметил:
— Они слишком велики, чтобы их можно было не видеть.
— Не думаю, чтобы такие котлы доводилось видеть нашим славным предкам — твоим, из рода Бакра ибн Вайля, и моим — из рода Гаялана-злосчастного.
— Если бы твой предок видел такие котлы, его называли бы не злосчастным и вечно голодным, а сытым.
Однако Абдаллах не унимался.
— Знакомы ль тебе слова поэта:
Мы властвовали над всеми,
А Бакра ибн Вайля род Гащится по пустыне И тщетно союзника ждет.
— Да, я знаю эти стихи,— ответил аль-Хасин.— А известны ли тебе такие слова:
Кто лишь говорит без умолку,
Чего же добьется тот!
— Ты, как я погляжу, и впрямь большой знаток поэзии. А скажи-ка мне, читал ли ты Коран?
— О, конечно, читал, и самое лучшее, что я помню оттуда, это слова: «Памятно ли человеку то время, когда он был ничем?»
Абдаллах рассердился на этот намек и заметил:
— До меня дошло, что ты женился на женщине, которая была беременна от другого.
Старик даже не изменился в лице, а степенно ответил:
— От меня не убудет, если она родит у меня в доме мальчика и его назовут Ибн Хасином. Ведь ты, Абдаллах ибн Муслим, тоже носишь имя человека, который не был твоим отцом.
Тогда Кутайба ибн Муслим, обратившись к брату, сказал:
— Я же тебя предупреждал, не ввязывайся в спор с самим Хасином ибн аль-Мунзиром ар-Раккаши из рода Бакра ибн Вайля, что был знаменосцем Али и вождем всех племен Рабиа!
У правителя Куфы Мугиры ибн Абдаллаха ас-Сакафи был обычай подавать на стол жареного козленка, к которому, однако, никто не смел прикоснуться, зная о необычайной скупости Мугиры. Однажды к нему пришел в гости бедуин и, никем не предупрежденный, потянулся к козленку и оторвал от него довольно большой кусок мяса. Мугира заметил:
— Ты набросился на него так, будто его мать бодала тебя.
— А ты жалеешь его так, будто его мать была твоей кормилицей,— не остался в долгу бедуин.
*
У судьи Шариха спросили:
— Что вкуснее — фундук или миндаль?
— Я не сужу в отсутствии тяжущихся,— ответил судья.
*
Один человек, купивши дом, сказал его бывшему владельцу:
— Если бы ты еще немного поторговался, я отдал бы за каждый локоть твоего дома по десять динаров.
— А если бы ты поторговался, я отдал бы дом по дирхему за локоть,—,ответил тот человек.
*
У одного богослова спросили:
— Как звали жену сатаны?
— Я не был свидетелем их брака,— ответил он.
*
Некий человек, придя к аш-Шаби, увидел, как тот разговаривает с женой, и спросил:
— Кто из вас аш-Шаби?
— Вот она,— ответил хозяин.
Когда Хилаль ибн аль-Ахвар после кровопролитного сражения возвращался в сопровождении воинов из племени Тамим, некий бедуин посмотрел на него и сказал:
— Вот идет человек, окруженный воинами, как Христос апостолами.
Но Мухаммад Абд аль-Малик аль-Мазини ему возразил:
— Как человек этот может походить на Христа: тот оживлял мертвых, а этот умерщвляет живых.
*
Однажды в Хомсе случилось эмиру Хишаму ибн Абд аль-Малику выйти из дома в дождливый день. Он накинул на плечи плащ, который тащился по земле. К нему подошел человек и сказал:
— О эмир, ты запачкал свой плащ!
— А тебе-то какое дело? — вспылил Хишам.
— Ах, так! — обиделся прохожий,— Чтоб ты сгорел в аду вместе со своим плащом!
— А тебе какая польза? — ответил Хишам.
*
Богослов сказал Ибн Шибриму:
— Все свои знания ты получил от меня.
— Верно,— согласился тот.— Гы передал мне свои знания, а они к тебе так и не вернулись.
*
Однажды Муавия сказал Абдаллаху ибн Амиру:
— Я хочу попросить тебя кое о чем.
— Рад буду исполнить твою просьбу, повелитель правоверных,— отвечал Абдаллах.
— Я хочу, чтобы ты подарил мне все свои дворцы и имения в Гаифе.
— Я дарю их тебе,— молвил Абдаллах.
— Ты дорожишь узами родства! — воскликнул Муавия.— А теперь попроси у меня что-нибудь.