— Абу Нувас ел за столом Исмаила ибн Наубахта так привольно, как привольно верблюды пасутся на солончаках после того, как они долго паслись, поедая пресную траву. А затем в награду ему он сочинил стихи:
Хлеб Исмаила подобен халату,—
Где он порвется, там ставят заплату.
И еще:
Слава Кулайба ибн Вайля землю хранила,
Тверже сего сокрушителя — хлеб Исмаила.
— Абу-ш-Шамакмак поглощал припасы Джафара ибн Аби Зухайра, у которого он бывал гостем, но, несмотря на это, он сказал:
Я видел, как хлеб ты берег, и скажу без обмана:
Ты трясся над ним, словно это небесная манна, Назойливых мух от гостей ты не стал отгонять,
Но, сил не жалея, обмахивал хлеб постоянно.
— Сказал Джаммазу: «Мы видели тебя в прихожей такого-то и перед тобою была миска, из которой ты ел; из чего сделана была эта миска и что в ней было?» — «Блевотина собаки в черепе свиньи!» — ответил он.
— Сказали одному бедуину: «Ты жил среди всех
племен, что ты нашел у племени Хузаа?» — «Голод и красивые речи»,— ответил он.
— Остановился Амр ибн Мадикариб у человека из племени аль-Мугира — а это самые богатые пищей ку-рейшиты. И принес он ему то, что было у него наготове; и того, что он принес, было вполне достаточно.
И вот сказал он потом Омару ибн аль-Хаттабу — а сыны Мугиры приходились ему дядьями со стороны матери: «Какими же скупцами оказаллсь сыны племени аль-Мугира, о повелитель верующих!» — «Как это так?» — спросил Омар. «Я остановился у них, и они угостили меня только остатками фиников, удоем молока от верблюдицы и куском сыра»,— ответил он. «Поистине этого хватит, чтобы насытиться!» — возразил Омар.
— Сколько раз видели мы такого бедуина, который останавливался у владельца стада верблюдов в десять — сорок голов, и тот угощал этого гостя молоком, финиками, хайсой, топленым маслом. А гость проводил у него ночь, а утром высмеивал его: почему, мол, он не зарезал для него, неведомого человека, верблюда из своего стада — стада, насчитывавшего всего от трех до десяти верблюдов, или из стада, состоящего из десяти — сорока верблюдов. Если бы этот несчастный резал по верблюду для всякого пса, который проходит мимо него, чтобы спастись от его зловония, то не прошло бы и недели, как ему пришлось бы предстать перед прохожими, протягивая к ним руку, и выпрашивать себе пропитание!
— Зияд спросил об одном из своих друзей, и ему ответили: «Он очень усердный друг и хочет приходить на обед к эмиру не через день, а чаще».— «Пусть он приходит только через день! — распорядился он.— Ведь это наносит ущерб нашей семье!» Тогда обязали того человека приходить через день. Люди порицали Зияда за это, утверждая, что он считал обременительным для себя ежедневно принимать этого человека и хотел тем самым дать назидательный урок другим своим друзьям, чтобы избавить свою душу от забот, а свою казну от тяжких издержек. Однако Зияд делал это ради своих иждивенцев и поступал подобно тому, как поступает пастух со своим стадом, а также следуя образу действий Омара ибн аль-Хаттаба, да будет доволен им Аллах,— ведь аль-Хасан аль-Басри сказал: «Зияд подражал Омару, но преувеличивал, аль-Хаджжадж подражал Зия-ду, но губил людей»,— вы же вменили это в вину Зияду.
— Юсуф ибн Омар говорил слугам, которые подавали на стол: «Делайте побольше тюри, так как это еда для беззубого, ведь, может быть, за столом будет сидеть старец, у которого уже выпали все зубы, или же ребенок, у которого зубы еще не выросли; давайте гостю обгладывать кость, лишенную большей части мяса, ибо это полезнее и целительнее, потому что подавляет страсть к мясу».
— Вы сказали тогда: «Поистине он хотел сократить трапезу и успокоить себя тем, что еда скоро закончится; он стремился обвести их своей тюрей и занять каждого из них костью, на которой почти не было мяса. Однако посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Тюря — это царь пищи, положение тюри среди видов пищи подобно положению Аиши среди женщин». Курейшиты придают такое значение изготовлению тюри, что они назвали Амра ибн Манафа «Хашимом» («Крошит,елем»), так как он крошил хлеб и делал из него тюрю, и образованное таким образом слово закрепилось за ним как имя.
— Сказал Ауф ибн аль-Каака своему вольноотпущеннику: «Изготовь нам какой-нибудь пищи столько, чтобы ее хватило насытить собравшихся на годичное празднество!» Вы же сказали: «Когда он увидел, что на столе лежит хлеб в виде тонких и толстых лепешек, жаркое и другие блюда, и увидел, с каким увлечением люди ели, переходя от одного блюда к другому, и как долго они ели, так как разных блюд хватало надолго, то он подумал, что если бы пища была в виде только одного блюда, то им пришлось бы быстрее кончить еду, а затем сказал: «Почему бы тебе не сделать блюдо, которое едят одной рукой, вместо блюд, которое едят двумя руками?!»