Исмаил ибн Газван говорил:
— Ну и замечательный же человек аль-Кинди! Как был он мудр, как был он находчив в доводах, как был он искренен душой, как был он последователен в своих воззрениях на жизнь! Я видел, как он подошел к одному сборищу, которое состояло только из одних сеятелей порока или из тех, кто приукрашивает порок в глазах порочных людей, из таких, как поэт, который хотел бы, чтобы все люди превысили всякую меру в безумной расточительности; как тунеядец, поедающий чужое добро; как льстец, старающийся приблизиться к богачу, и сказал: «Того, кто бережет свое добро от разных ошибок, кто крепко держит его на запоре, боясь его неожиданной гибели, кто охраняет его, опасаясь унижения нищеты, вы называете скупым, и этим желаете его осудить и опорочить! Того же, кто не знает достоинства богатства, кто не познал унижения бедности, кто расточает свое добро, кто не обращает внимания на свои ошибки, кто не дорожит своим достоянием, кто унижает себя, одаряя других, вы называете щедрым, желая этим его похвалить и прославить! Относитесь же с подозрительностью к тому, кто предпочитает вас самому себе, ибо тот, кто действует в ущерб себе, тот легко будет действовать в ущерб другим; тот, кто совершает ошибку во внешнем, видимом для глаза мире, скорее всего совершит ошибку в своем внутреннем мире, постигаемом разумом. Итак, вы восхваляете того, кто сосредоточил в себе всякого рода недостатки, и порицаете того, кто сосредоточил в себе всякого рода достоинства. Остерегайтесь же их как следует и не доверяйте им ни в коем случае!»
Рассказывал Исмаил дальше:
— Я слышал, как аль-Кинди высказался так: «Деньги принадлежат тому, кто их сохраняет, и богатство принадлежит тому, кто его удерживает; ведь для сохранения денег построены стены, устроены запоры на дверях, изготовлены сундуки, сделаны замки, вырезаны печати и клейма, изучается и счет, и письмо! Зачем же вы устраиваете для защиты денег такие преграды, в то время как вы сами действуете с ними как растительная ржа, как точащие черви, как костоед? Правильно сказал древний поэт:
Собрату тверди: опасайся себя самого.
Предположи, что ты запрятал богатство в крепостях, вверил его скалам, о чем не ведает ни друг, ни посланец, ни пособник, но кто поручится за тебя, что ты' не будешь большим хищником, чем вор, большим врагом, чем захватчик? Допусти, что ты сделаешь свое богатство недоступным для всякой чужой руки, но как ты сможешь сделать его недоступным для руки, которая им сама владеет, которая имеет больше власти и оснований им распоряжаться.
Мы знаем, что сохранять богатство труднее, чем накапливать его. Разве не терпели люди разорения лишь по собственной вине, а затем по вине лиц, которым они доверяли? Богатство бывает у того, кто его бережет, а кто его губит, тому горе терпеть. Расходовать богатство попросту — значит губить его, как бы вы ни скрашивали истинный смысл этих поступков, переименовывая их и возвеличивая титулом щедрости.
Вы же, в свою очередь, утверждаете, что это мы называем скупость хозяйственностью, а скряжничество — бережливостью, подобно тому как некоторые люди называют поражение отходом, сквернословие — красноречием, смещение с должности — освобождением, несправедливого сборщика хараджа с людей — умельцем! Наоборот, ведь это вы называете расточительного щедрым, дарующего — великодушным, невнимательного к своим тратам и к тратам своих потомков — благородным.
Сказал посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: «Начинай с тех, кто у тебя на иждивении». Ты же хочешь обогатить чужую семью, доведя до нищеты свою семью, осчастливить посторонних, лишив
родных, ты благодетельствуешь таким, которые липнут к тебе и которые, сколько бы ты им ни давал, всегда будут брать от тебя. Вы же знаете, что сказал наш собрат таглибиту, а ведь он сказал так: «О таглибит, я изливал бы мои щедроты, пока не иссяк бы поток, изливал бы их и тогда, когда стало бы невозможным черпать из него, но если бы я давал тебе, то, едва наградив тебя, я немедленно обделил бы того, кто на это имеет больше прав, чем ты. Если бы я позволил людям брать мое добро, то они растащили бы мой дом кирпич за кирпичом, и, клянусь Аллахом, у меня осталось бы от него только то, что я мог бы Силою удержать от них». А я скажу: «Если бы я предоставил людям самого себя, то, клянусь Аллахом, разграбив мое благосостояние, они потребовали бы моего рабства!»
Исмаил еще рассказывал:
— Я слышал, как он сказал: «Удивительно, как это спит тот, у кого мало денег?! Но нельзя же сравнивать того, кто не спит от радости, с тем, кто не спит от горя!» Потом он добавил: «Сказал посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, по поводу завещания, которое верующий муж делает в тот день, когда он нуждается в милости Аллаха и в добрых делах, то есть прежде чем ему испустить дух: «Одну треть, да и трети много!» И вот законоведы нашли правильным, а благочестивые люди желанным, чтобы эта треть была немножко сокращена, так как посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, признал и треть большой долей, ибо он еще добавил: «Если ты оставишь семью твою богатой, то это будет лучше, чем если ты оставишь ее бедной, и они будут протягивать руку к людям!» Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, смилостивился над нашей семьей только ради своей милости к нам. Как же вы можете требовать от меня, чтобы я предпочел вас самому себе и поставил бы вашу семью выше, чем свою собственную, чтобы я собирал похвалу вместо богатства, чтобы я накапливал у себя ветер и получал бы мираж вместо золота и серебра?»