От сильного гнева у него все перевернулось внутри:
его била дрожь, мутила тошнота, у него начались непрерывная рвота и понос, а затем его охватил приступ лихорадки.
Он искренне раскаивался во всем случившемся и в конце концов твердо решил никогда не делить ни с кем трапезы, будь то человек прожорливый или человек умеренный, никогда не покупать рыбы, будь она дорогая или дешевая, никогда не принимать рыбу в подарок и никогда к ней не прикасаться, даже если найдет ее на дороге.
— Вот все те рассказы, которые мне припомнились касательно ибн Абу-ль-Муаммаля. Его уже нет в живых. Да дарует Аллах прощение нам и ему.
РАССКАЗ ОБ АСАДЕ ИБН ДЖАНИ
■ А вот Асад ибн Джани зимою устраивал себе постель из очищенных от коры тростинок, потому что блохи не могут держаться на поверхности тростника, она для них слишком гладкая и скользкая.
И бывало, когда наступало лето и в доме ему становилось жарко, то он вскапывал пол на целую лопату глубиной, затем выливал на него много кувшинов колодезной воды и утаптывал его, пока он не становился ровным. И в доме поэтому все время было прохладно, пока пол оставался влажным. И если в течение всего лета влажность сохранялась, а вместе с нею сохранялась и прохлада, то он проделывал это только один раз, а если пол высыхал до окончания лета и ему опять становилось жарко, то он снова вскапывал и поливал пол.
— Мое опахало — земляной пол,— говаривал он,— а вода для моего опахала из моего же колодца, в доме у меня прохладно, и расходов у меня меньше, чем у других людей, а сам я выше их благодаря мудрости и отличному моему приему.
Он был врачом, и некоторое время у него не было работы. Тогда кто-то сказал ему:
— В этом году у нас свирепствует зараза, и болезни распространены всюду, ты же ученый, ты обладаешь терпением и услужливостью, наделен ясностью ума и знаниями, почему же у тебя нет дела?
— Одна из причин та,— сказал он, — что я среди них мусульманин. А эти люди, прежде чем я стал врачом, даже прежде чем я появился на свет, были убеждены, что мусульмане не преуспевают в медицине. Имя мое Асад, а следовало бы, чтобы оно было Салиб, Джибраиль, Юхан-на или Бира; прозвище мое Абу-ль-Харис, а следовало бы, чтобы оно было Абу Иса, Абу Закария или Абу Ибрахим; на мне белый хлопчатобумажный плащ, а следовало бы, чтобы на мне был шелковый, черный. И речь моя — речь арабская, а следовало бы, чтобы мой язык был языком населения Гондишапура.
РАССКАЗ ОБ АС-САУРИ
Рассказывал аль-Халиль ас-Салули следующее: — Подошел ко мне однажды ас-Саури — а у него было пятьсот джарибов земли, что между Курси ас-Садака и каналом Мурра, а покупал он лишь самую лучшую землю, славившуюся щедрой почвой, прекрасным расположением и обильными жатвами,— подошел он однажды ко мне,— продолжал он,— и говорит: «Употреблял ли ты когда-нибудь как приправу для хлеба сок олив?» — «Нет, клянусь Аллахом»,— ответил я. «Но, клянусь Аллахом,— сказал он,— если бы ты это делал, ты бы этого не забыл!» — «Да, клянусь Аллахом,— ответил я,—если бы я это делал, то не забыл бы!»
Семье своей он, бывало, говорил: «Не выбрасывайте косточек от свежих и сухих фиников, привыкайте проглатывать их, приучайте свое горло легко пропускать их, ибо от косточек заводится в животе жир, который согревает почки; учтите это на примере животов дойных верблюдиц и всех тех животных, которые поедают косточки. Если вы заставите себя глотать косточки и семечки, разгрызая ячмень, есть трилистник, то вы найдете, что все это быстро усваивается. Иногда люди едят свежие листочки трилистника, растертый ячмень, косточки еще зеленых фиников и косточки сухих фиников,— итак, вам остается преодолеть только одно препятствие. Если у вас есть потребность в тепле, значит, вам нужен жир, как же вам не добиваться того, что избавит вас от дыма топлива, который так неприятно действует на глаза, а в придачу и от тяжести расходов? Жир радует сердце и белит лицо, а огонь чернит лицо. Я сам могу глотать косточки и кормлю ими овец. Говорю я все это из внимания к вам».
Он, бывало, говорил: «Ешьте египетские бобы с кожурой, ибо сами египетские бобы говорят: «Кто ест нас с кожурой, тот действительно съедает нас, а кто ест нас без кожуры, того поедаем мы!» Какая же вам нужда становиться пищей для своей пищи и едой для того, чему предназначено быть едой для вас?»
Он отдавал много денег под вещи, которые ему под залог оставляли люди. Наследника же у него не было. И он, бывало, подтрунивал над кем-либо, говорил при свидетелях сделки: «Вы знаете, что нет у меня наследника и когда я умру, то эти деньги достанутся такому-то». Поэтому-то много людей жаждало заключить с ним сделку.