Я сам довольно долго общался с ним, но всегда, когда я видел его, он либо носил свои сандалии в руках, либо целый день ходил обутый в сандалии со сбитыми пятками, мучительные для своего хозяина. «Вспомните этих магов, расхаживают же они по Басре, Багдаду, Персии и аль-Ахвазу, да и по всему свету в сандалиях из Синда!» — объяснял он. «Но ведь магам грешно носить обувь с ремешками, и ты никогда не увидишь ни одного мага иначе, как босым или обутым в сандалии из Синда, — возражали ему,— ты же мусульманин, и у тебя много денег!» — «Так если у кого много денег, тот должен непременно открывать свой кошель для расходов и для воров?!» — отвечал он. «А разве нет между этими двумя крайностями середины?» — спросили его.
Дальше аль-Халиль рассказывал:
— Подсел однажды ас-Саури к кружку хозяйственных людей, собравшихся в мечети, и услышал, как один человек из самых зажиточных среди них сказал: «Подбивайте подкладкой всякую принадлежащую вам вещь, ибо она будет дольше держаться. Неспроста ведь Аллах установил жизнь на том свете вечной, а жизнь на этом свете преходящей. Как часто я видел,— продолжал он,— что подбитая подкладкой рубашка переживала четыре рубашки, а подбитая подкладкой чалма переживала четыре покрывала, а происходит это лишь потому, что швы и складки укрепляют и поддерживают друг друга. Подбивайте же тростниковые подстилки, подбивайте циновки, подбивайте ковры и подбивайте еду — глотком холодной воды!» — «Из того, что ты сказал,— воскликнул ас-Саури,— я понял как раз эти последние слова!»
Аль-Халиль рассказывал еще:
— Ас-Саури однажды заболел лихорадкой, заболели лихорадкой все члены его семьи и служанка. От сильного лихорадочного жара они не могли есть хлеба. За эти дни у него получился выигрыш в целую кайлу муки. Он обрадовался этому и сказал: «Если бы мое жилище находилось на рынке аль-Ахваза, или в Натат Хайбар, или в долине аль-Джахфа, я думаю, что ежегодно я получал бы по сто динаров сбережений». После этого он уже не боялся лихорадки ни для себя, ни для своей семьи, раз остается в барышах предназначенная к расходу доля муки.
Ас-Саури говорил: «Когда я вижу, как кто-нибудь покупает козленка, то я жалею его, а если я вижу, как он покупает кур, то я его презираю, а если я вижу, как он покупает фазанов, то я не имею с ним никакого дела и не разговариваю с ним!»
Он также сказал: «Основа основ хозяйственности, и при этом самое обязательное — это прошивать подошвы сандалий, выбирая для этого хорошую кожу, ежедневно смазывать их жиром и завязывать концы ремешков так, как это делают отшельники, чтобы никто не мог наступить на них и порвать их. Обязательно в хозяйстве также перелицовывать шапку, когда она загрязнится, и мыть ее только после перелицовки, если она вновь загрязнится. Выбирай для этого йеменскую полосатую материю, так как она может быть использована вторично. Хозяйственно также употреблять рубашку в качестве джуббы зимой, обзаводиться молочной овцой, если у тебя уже есть осел; ведь иметь осла для всяких работ лучше, чем получать доход с тысячи динаров: он будет служить тебе для переездов, на нем можно будет перевозить издалека твои вещи, ты можешь молоть зерно при его помощи и получишь барыш от того, что зарабатывает на тебе мельник. Ты можешь перевозить на нем все, что необходимо и для осла, и для тебя, даже дрова, и ездить на нем по воду. Если все эти расходы сложить вместе, то за год выйдет большая сумма».
Он также говорил: «Я свидетельствую, что деловитость — счастье, а бестолковость — злополучие. Купил я мазарскую накидку и пользовался ею столько, сколько пожелал Аллах, то как плащом, то как покрывалом. Затем мне понадобилась мантия, и я выкроил ее, Аллах мне свидетель, из этой накидки и носил ее столько, сколько пожелал Аллах. Потом мне понадобилась джубба, и я сделал из этой мантии, Аллах мне свидетель, верх для ватной джуббы и носил ее столько, сколько пожелал Аллах. После этого я выделил из нее, что в ней оставалось добротного, и сделал из всего этого подушку, вату употребил на фитили для ламп, куски же, которые были малы для подушки, я использовал на шапки. Далее из остатков я отобрал самое лучшее и продал все это торговцам подносов и мисок, а из того, в чем не было швов, я изготовил по тряпке для себя и для рабыни, когда мы удовлетворяли вместе потребность мужчины и женщины; из обрезков же и из всего того, что обратилось как бы в нитки или в чесаный хлопок, я наделал пробок для бутылок».
Я знал его лично и много раз слышал его рассуждения о скупости. Он был басрийцем и жил в Багдаде близ мечети Ибн Ругбан. Я не видел ни одного богатого шейха, к которому так стремились бы скупые и у которого их собиралось бы так много, как у него; среди них были Исмаил ибн Газван, Джафар ибн Саид, Хакан ибн Су-байх, Абу Якуб аль-Авар, Абдаллах аль-Аруди и аль-Хизами Абдаллах ибн Касиб.