— Клянусь Аллахом,— ответил он,—не буду я ее рвать, она у меня одна.
— Рви же ее,— сказал он,— завтра я дам тебе другую.
— Я и разорву ее завтра,— ответил он.
— А что я буду делать, если ты разорвешь ее завтра? — спросил Таммам.
— А какой мне будет прок, если я разорву ее сейчас? — возразил тот.
Никогда я не слыхал о ком-либо, кто бы спорил и рассуждал в такой момент, когда от большого возбуждения рвут рубашки, кроме как о нем и аль-Махлуле.
РАЗЛИЧНЫЕ ЗАБАВНЫЕ РАССКАЗЫ
Пришел Али аль-Ама (Слепец) к Юсуфу ибн Кулль Хайр, который только что пообедал.
— Подай, о служанка, Абу-ль-Хасану пообедать,— сказал он.
— У нас ничего не осталось,— ответила она.
— Подай же, горе тебе, что там есть, не должно быть церемоний с Абу-ль-Хасаном!
У Али никакого сомнения не было, что подадут запачканный хлеб, запачканную лепешку, сахар, остаток похлебки, косточку поглодать, остатки жаркого и также и то, что оставалось в чашах и на блюдах. Она же принесла тарелку, на которой ничего не было, кроме сухого рисового хлеба, только и всего. Когда поставили стол перед ним, он провел по нему рукой, ибо был слеп, и нащупал один только этот хлеб. И тогда он понял, что слова его «с ним церемоний не должно быть» означали только «дать малость»; ему и в голову не приходило, что дело могло дойти до такой степени. Не найдя ничего другого, кроме этого хлеба, он сказал:
— Горе вам, ради того чтобы мне съесть это одним разом, вы сняли с себя всякие церемонии, только об этом вы и говорили.
Рассказал мне Мухаммад ибн Хассан аль-Асвад следующее:
— Сообщал мне Закария аль-Каттан: «У аль-Газзаля (Прядильщика) был земельный участок напротив моей лавки. Половину этого участка он сдавал в аренду рыбнику и этим уменьшал себе по возможности тяжесть арендной платы. Аль-Газзаль был чудом скупости,— продолжал он,— выходя из своего жилища, он брал с собою в рукаве хлебец, и ел он его почти всегда без всякой приправы, когда же ему это надоедало, то он покупал у своего жильца рыбу джувафа ценою в одну хабба и заносил за нее в свой счет с ним один фельс. Когда ему хотелось пообедать, то он тер этой рыбой хлебец, а затем откусывал от него. Иной раз он вскрывал рыбе брюшко и обкладывал ее бока и живот хлебом, кусочек за кусочком. Когда же он опасался, что это истощит ее и что у нее сплющится живот, то он просил у рыбака немного соли из-под соленой рыбы и набивал ею внутренность рыбы, чтобы рыба вздулась и чтобы казалось, что она такая от той соли, которой она была засолена. Иной же раз, не будучи в состоянии побороть своей страсти, он легонько откусывал кончик носа рыбы и сдабривал им свой кусок хлеба. Происходило же это только тогда, когда он съедал последний кусок хлеба, пользуясь этой рыбой, чтобы приятно было так закусить ее хлебом, а затем откладывал рыбу в сторону. И вот когда он покупал у какой-либо женщины пряжу, то включал эту рыбу в оплату за пряжу, как это делается с товарами при обмене, и засчитывал за нее фельс и возвращал так свой капитал, а в барышах ему оставалась приправа».
Рассказывали наши друзья со слов Абдаллаха ибн аль-Мукаффа следующее:
— Ибн Джузам аш-Шабби, бывало, сиживал со мною за беседой, а иной раз заходил вместе со мною в мой дом, обедал у нас и оставался до тех пор, пока не становилось прохладно. Я знал его как человека очень скупого и богатого. Он настойчиво просил меня прийти к нему в гости, я же решительно отказывался. «Да буду я тебе выкупом,— сказал он,— ты думаешь, что я из тех, кто будет тратиться, и ты жалеешь меня? Нет, клянусь Аллахом, ничего особого не будет, кроме кусочков сухого хлеба, соли и воды из кувшина». Я думал, что он хочет соблазнить меня, выставляя все дело таким ничтожным для себя. Тогда я сказал: «Это похоже на то, как один человек сказал: «О слуга, дай мне съесть кусочек хлеба, а нищему дай пять фиников!» Хотел же он выразить этими словами двоякий смысл: я не мог бы подумать, чтобы кто-нибудь приглашал такого человека, как я, из аль-Ху-райбы в аль-Батину и угощал бы кусочками хлеба и солью.
И вот, когда я пришел к нему и он приблизил ко мне стол со своим угощением, вдруг у двери остановился нищий и сказал: «Дайте мне поесть из того, что вы едите, да воздаст вам Аллах пищею в раю!» — «Да будет благословение над тобою!» — ответил хозяин. Нищий повторил свои слова, а хозяин повторил тот же самый ответ. Нищий вновь повторил свои слова. «Уходи, горе тебе,— сказал он,— тебе ведь ответили!» Тогда нищий сказал: «Слава Аллаху, никого я не видел до сего дня, кто бы, сидя за едой, отказал другому в куске!» — «Уходи, горе тебе,— сказал он,— а иначе я выйду к тебе и, клянусь Аллахом, переломаю тебе ноги!» — «Слава Аллаху,—сказал нищий,— Аллах запрещает криком отгонять нищего, а ты угрожаешь переломать ему ноги!»— «Уходи ты и успокойся,— сказал тогда я,— ибо если бы ты знал так, как знаю я, как верно он исполняет свои обещания, то ты ни на одно мгновение не остался бы стоять, услыхав его ответ».