А затем он смолк.
Он говорил:
— Гость, прибывший из Басры к убуллийцу, проживает себе спокойно у него. И вот когда наступает прилив, ему говорят: «Никогда не видели мы такого высокого прилива. Как приятно путешествовать во время прилива. Плыть в Басру во время прилива приятнее, чем отплывать в Убуллу во время отлива!» И они столько говорят ему об этом, что он наконец утверждается во мнении, что должен непременно воспользоваться этим самым приливом.
Ахмад ибн аль-Хараки был скуп и вдобавок хвастун, а это самое возмутительное. Он пришивал к каждой джуб-бе по четыре пуговицы, чтобы людям казалось, что на нем две джуббы. Он покупал кисти фиников, пальмовые ветви и листья в аль-Калла, и когда носильщик доставлял все это к его двери, он заставлял его некоторое время там стоять, чтобы люди думали, что у него столько земли, что все это, возможно, привезено оттуда. Он брал напрокат у виноторговцев котлы, предназначенные для вина, выискивая при этом самые большие, и сразу носильщикам не платил, а убегал от них, чтобы они кричали у дверей: «Они пьют ад-дази и ас-сакар, а носильщикам не платят!» А дома-то у него и фунта патоки не было.
Услышал он слова поэта:
Я видел, как хлеб ты берег, и скажу без обмана:
Ты трясся над ним, словно это небесная манна. Назойливых мух от гостей ты не стал отгонять,
Но, сил не жалея, обмахивал хлеб постоянно,—
и сказал:
— А зачем же он, да проклянет его Аллах, прогнал от них мух? Я знаю только, что этим он сделал пищу для них еще приятнее, очистил им блюда, дал им время спокойно есть, невольно принудив их к этому. Скажите, почему бы ему не дать мухам опуститься на их блюда, сесть им на нос и на глаза? Он, клянусь Аллахом, достоин большего, чем это. Сколько раз вы сами видели, как я приказывал служанке бросить в блюдо муху, а то и две или три мухи, чтобы кое-кто из гостей погнушался есть из этого блюда и чтобы избавил меня Аллах от зла, которое они причиняют!
Дальше он говорил:
— А о словах поэта: «Я видел, как хлеб ты берег, и скажу без обмана...» — он сказал: «Если я не буду беречь вещь, которая является основой для всех людей на земле, корнем продуктов, князем Пищи, то что же мне тогда беречь? Да, клянусь Аллахом, я буду беречь хлеб, я буду ценить его, я буду ценить его всею душою, всегда, пока в глазах моих будет влага!»
О том, до чего доходило его хвастовство, рассказал мне Ибрахим ибн Хани:
— Был я однажды у него, как вдруг проходит мимо его дома один продавец и кричит: «Персики, персики!»
«Уже есть персики?» — спросил я. «Да, уже есть,— ответил он,— и мы их уже много раз покупали». Я так разгневался, что позвал продавца. Потом я подошел к аль-Хараки и сказал: «Горе тебе, мы о них еще и не слышали, а ты уже много покупал их?! Ты ведь знаешь, что наши друзья больше роскошествуют, чем ты!» Затем я обратился к продавцу и спросил: «Почем продаешь персики?» — «Шесть на дирхем»,— ответил он. «Так разве ты из тех, кто станет покупать шесть персиков на дирхем,— спросил я,— зная при этом, что через несколько дней они будут продаваться две сотни на дирхем? И еще говоришь: «Мы много их покупали», а вот он говорит: «Шесть на дирхем!» — «Что может быть дешевле, чем шесть вещей на одну вещь?» — возразил он.
Слуга Салима ибн Аффана попросил у него земляного масла, чтобы осветить ночью стойло осла. Давал он ему за каждую ночь по три фальса. Тасудж же равен четырем фальсам. Он говорил: «Один тасудж — много, одна хаб-ба — мало. Хороший же стрелок должен целить в середину между ними!»
Своему сыну он говорил: «Ты платишь, например, хозяину бани или парома тасудж, но никто из них не откажет тебе, если увидит у тебя в руке только три фальса!»
Рассказывал Абу Каб:
— Позвал Муса ибн Джанах несколько человек сосе
дей разговеться у него после поста в месяце рамадане. Среди них был и я. Когда мы прочитали вечернюю молитву и ибн Джанах закончил все, то обратился к нам и сказал: «Не спешите, ибо поспешность от дьявола. Но как же вам не спешить, ведь Аллах, преславно имя его, сказал: «Человек поспешен» — и еще: «Создан человек из поспешности». Послушайте же, что я скажу, ибо из того, что я скажу, вы познаете, как соблюдать приличие при совместной трапезе, как избежать проявление себялюбия, как соблюдать правильную последовательность блюд, как держаться похвального поведения. Если кто-нибудь из вас протянет руку к воде, чтобы напиться,— а вам подали в это время бахатту, или джаузабу, или асыду, или еще что-нибудь, что легко глотать и не нужно запивать водой, что не нужно прожевывать, что можно есть одной рукой, а не двумя и что для одноруких людей не затруднительно, одним -словом, что-нибудь такое, что быстро поедается,— так воздержитесь, пока не закончит пить ваш сотрапезник. А иначе вы нанесете ему одновременно три удара: вы отравите ему удовольствие от питья маленькими глотками, если он поймет, что ему не успеть кончить с питьем раньше, чем вы покончите с едой; далее, вы этим озлобите его и он обязательно захочет отплатить вам, а может быть, он поспешит съесть горячий кусок и умрет на ваших глазах; а в самом лучшем случае вы заставите его жадничать и есть большими кусками. Поэтому-то бедуин, когда его спросили: «Почему ты начинаешь есть мясо, которое плавает сверху тюри?» — ответил: «Потому что мясо