С тем и ушел.
После того как все это случилось, должник обратился к своему другу и сказал:
— Что заставило тебя говорить эти слова? Почему ты так говоришь этому человеку, который сидит у меня за столом, и выступаешь с подобными словами перед незнакомым тебе человеком, не зная, как он воспримет подобный поступок? А дальше ведь я хотел, клянусь Аллахом, затянуть с уплатой до той поры, когда я продам плоды, и я только ожидал, пока они не нальются сладостью. Итак, ты сделал ему добро, а нам причинил зло: ты заставляешь меня поскорей вернуть ему деньги.
— Эй, раб,— воскликнул он,— отправляйся на рынок и предложи там эти плоды, продай их, какая бы цена там ни стояла, чтобы Абу Саид получил свои деньги сполна.
После этого он сел верхом и поехал к Абу Саиду, но тот отказался принять деньги. После долгих переговоров по этому делу он наконец сказал:
— Я думаю, что твой друг говорил так, потому что он араб, а я вольноотпущенник. Если ты возьмешь в качестве своих ходатаев вольноотпущенников, тогда я приму деньги, а если ты этого не сделаешь, я не приму.
Сакифит собрал тогда всех шуубитов Басры, чтобы просить его принять деньги, после этого он наконец согласился.
Абу Саид запрещал своей служанке выбрасывать мусор из дома, он даже приказал ей собирать мусор в домах жильцов и присоединять его к своему. Время от времени он усаживался, служанка приносила корзину, набирала и высыпала перед ним по корзинке мусора и рылась в каждой кучке в отдельности, и если ему попадались дирхемы, или кошелек с деньгами на день расходов, или динар, или какое-нибудь украшение, то судьба их известна. А шерсть, которую он находил в нем, по мере накопления предназначалась для продажи мастерам вьючных седел, также и тряпье от одежды, а лоскуты — мастерам, делавшим подносы и миски; гранатовые корки — красильщикам и дубильщикам, бутылки — торговцам стеклом, косточки от фиников — владельцам молодых газелей, косточки от персиков — садоводам, гвозди и куски железа — кузнецам, папирус — в ткацкую мастерскую, листы бумаги — на пробки для кувшинов, куски дерева — седельщикам, кости — на топливо, черепки от глиняной посуды — на новые печи, битые камни же собирались для постройки. Затем корзинку двигали, трясли, прореживали, пока крупные вещи на собирались сверху, затем они откладывались для печи. Куски смолы продавались смолокурам. Когда же оставалась чистая земля и он хотел наделать из нее
кирпичей для продажи или для своих нужд, то он не тратился на воду, а приказывал всем живущим в доме совер шать омовение и мыться только над этой землей, и когда она становилась влажной, он делал из нее кирпичи. Он говаривал: «Кто не умеет бережливо вести хозяйство, как умею это я, тот пусть и не берется за это!»
У одного из его жильцов пропала одна вещь из тех, которые обычно воруют в домах.
— Высыпайте сегодня вечером мусор,— сказал он,— может быть, тот, кто взял ее, раскается и выбросит ее на этот мусор. Появление же его у этого места не вызовет подозрений, ибо туда ходит много людей.
И случилось так, что та украденная вещь была действительно выброшена на мусор, который они набросали на его мусорницу. Он увидел эту вещь раньше, чем обокраденный, и взыскал с него плату за пользование его кучей.
Таков рассказ об Абу Саиде.
РАССКАЗ ОБ АЛЬ-АСМАИ
Ш Направились к Асмаи несколько человек вместе с купцом, который снимал у него плодовый сад, поговорить об убытках, которые этот купец потерпел. Они стали просить его рассмотреть это дело благосклонно и сделать скидку.
— Слышали ли вы о «несправедливом дележе»? — сказал Асмаи.— Вот чего, клянусь Аллахом, требуете вы у вашего шейха! Значит, он снял у меня сад, с тем чтобы убытки были мои, а прибыль его?! Это же, клянусь вашим отцом, поистине «торговля Абу-ль-Анбаса»! Отправляйтесь и закупите для меня на этом условии продовольствие всего Ирака! К тому же, клянусь Аллахом я не знаю, говорит ли он правду или лжет. Здесь лишь одно, а именно: польза вам, а не мне, я должен страдать ради вас, вы же никак не пострадаете ради меня. Клянусь Аллахом, вы пошли с ним лишь потому, что считаете обязательным его право и считаете обязательным поддерживать его. Но если бы я хотел вменить ему в обязанность то, что вы хотите вменить в обязанность мне, то я обошелся бы при этом без вас, ведь я его не знаю и ничем ему не обязан, давайте распределим эту разницу между всеми нами поровну, это будет лучше, чем если кто-либо будет нести обязанность, которая на нем не лежит, в угоду тому, кто эту обязанность должен нести!
Они поднялись и больше не приходили. Купец же выплатил ему все, что с него следовало, отчаявшись в своем предприятии.