На моем бы пути не стал высоко залетевший Салих,
Не призвали б к ответу меня, хоть Атаррак мне и родня.
И слова эти обратились в пословицу.
Один человек взял со стола яйцо, которое лежало перед нашим дородным эмиром. «Возьми же его, ибо это яйцо петуха»,— сказал он. И до самой своей смерти тот человек так и не показывался у нашего эмира.
Однажды этот эмир отправился в одно из своих поместий, чтобы там погулять. С ним было пятеро из его окружения. Пищи же туда доставили человек на пятьсот. Ему же было тяжко, чтобы те ели вместе с ним, однако он сильно проголодался, тогда он сел в огороде и, мучимый голодом, стал выдергивать редиску, обивать ее ее же корешками и есть так немытую. И одному из этих людей, наиболее близкому к нему, он сказал:
— Если бы эти несносные ушли, то мы бы поели!
Они рассказывали:
— Ел Абд ар-Рахман ибн Абу Бакра за столом у Муа-вии. И увидел тот, как Абд ар-Рахман жадно глотал. Когда настал вечер и к нему пришел Бакра, то он его спросил: «Что с твоим сыном, глотателем?» — «Заболел»,— ответил тот.— «Такой, как он, не может не заболеть!» — сказал Муавия.
— Один бедуин ел вместе с Абу-ль-Асвадом ад-Дуали, и увидел он, как отвратительно бедуин глотает, и, глядя на него, ему даже страшно стало. «Как твое имя?» — спросил он. «Лукман»,— ответил тот.— «Твои родные правы, действительно ты лукман»,— сказал он.
Они рассказывали:
— Был у Абу-ль-Асвада балкончик, в котором хватало места лишь для его скамьи и для лотка, который клали перед ним. Он устроил этот балкончик высоко, но не сделал для него ступеней на пороге, чтобы никто не мог подняться к нему. И рассказывают, что один бедуин выжидал время его еды и подъезжал к нему на лошади и оказывался в таком положении, как будто он находился вместе с Абу-ль-Асвадом на балкончике. Тогда Абу-ль-Асвад взял миску, наложил в нее гальки и стал опираться на нее. И вот когда он замечал, что к нему едет бедуин, то он делал вид, что переставляет свою опору. Миска с галькой начинала греметь, и лошадь пугалась. Однако бедуин все больше и больше приближал к нему лошадь, а тот все время гремел, пока наконец лошадь не шарахнулась вместе с ним и не сбросила его наземь. После этого бедуин к нему больше уже не возвращался.
ПОСЛАНИЕ АБУ-ЛЬ-АСА ИБН АБД АЛЬ-ВАХХАБА ИБН АБД АЛЬ-МАДЖИДА АС-САКАФИ
Во имя Аллаха милостивого, милосердного.
А затем. Твое дружеское общение с аль-Асмяи, твое восхищение Сахлем ибн Харуном, твое пристрастие к Исмаилу ибн Газвану, твои нападки на Мувайса ибн Имрана, твоя близость к ибн Мушарику, твои посещения ибн ат-Тавама, твои частые разговоры о деньгах и о том, как их наращивать, как ими управлять и как их использовать, твои рассуждения о способах сбывать деньги и вкладывать их в дела и об умении хорошо заботиться о них и сберегать
их — все это указывает на наличие в тебе скрытой злостности и свидетельствует о внутреннем изъяне и о порочной изменчивости, так как прежде ты находил неприятным для себя говорить о скупых, считая их действия недостойными, удивлялся их поведению и усердно их порицал. Ведь разглагольствует о накоплении только тот, кто твердо решил накапливать, и влечение чувствует к скупости только тот, кому скучно среди щедрых людей. Ты усвоил слова Сахля ибн Харуна «о необходимости готовиться к будущему, пока есть еще время, придерживаясь при этом верного пути, и о том, что отвратительнее всего та беспечность, которая проявляется в течение долгого срока в молодости», и что «самое наиблагоразумное и самое наиправильное — это наперед защититься против превратностей судьбы и создать себе против изменчивости времени опору из того, что остается после удовлетворения потребностей тела, ибо мы не можем считать себя мудрыми, если мы не обеспечим себе основы благоденствия, заслонившись щитом от излишеств»,— все это свидетельствует о твоем восхищении его образом действий и доказывает твою склонность пойти по его пути.
Ты одобрил высказывания аль-Асмаи о том, что большинство обитателей ада — женщины и бедняки, а большинство обитателей рая — глупцы и богачи и что только владельцы больших состояний хватают награды,— и это доказывает истинность нашего суждения о тебе и подтверждает правильность нашего мнения на твой счет.
Вот еще одно свидетельство: ты предпочитаешь Ибн аль-Газвана, который говорил: «Вы наслаждаетесь лакомой пищей, великолепными одеждами, утонченным питьем, веселящим пением, а мы наслаждаемся могуществом богатства, умением предусмотреть последствия, изобилием имущества, уверенностью, что нашим делам не грозит ухудшение, что нам не придется испытать унижения, прося у людей, что мы не окажемся бессильными содержать семью. Таковы ваши наслаждения, а вот это — наше наслаждение. К такому образу мыслей мы стремимся, чтобы спастись от порицаний, а вы благодаря вашему образу мыслей стремитесь напроситься на похвалу. Однако воспринимать похвалу может только человек с трезвым, безмятежным умонастроением, равно как радоваться наслаждениям может лишь человек, обладающий здоровыми, сильными чувствами, что же касается бедняка, то сколь излишня для него похвала! И насколько более нуждается он в том, что помогло бы ему ощутить вкус похвалы! Пища, которую вы так отбираете, превращается в кал, а напиток — в мочу, постройка же становится развалинами; похвала — это мимолетный ветерок, она роняет мужество, она — глупость, которая развращает, она — звук, который пропадает. Ваше наслаждение заключается в том, что таит в себе бедность и что разрушает мужество, наше же наслаждение заключается в том, что таит в себе богатство и что созидает мужество: следовательно, мы строим, а вы сносите, мы укрепляем, а вы разоряете; мы ищем постоянного могущества, теряя некоторую долю удовольствия, вы же подвергаете себя постоянному унижению, полностью теряя мужество».