Деньги копил ты, ни сил не жалея, ни пота.
Знай: сохранить их труднее, нужна им забота.
Поэтому, например, один человек, покупавший землю, на слова продавца: «Вручаю тебе ее, медленную по воздаянию, большую по расходам»,— возразил так: «Вручаю тебе их, медленные по собиранию, быстрые по исчезновению».
Дирхем есть ось, вокруг которой вращается жернов мира. Познай же, как можно спастись от своенравных причуд дирхема, ибо его изменчивость при упоении богатством и его способность ускользать очень велики. И вот, если хранитель дирхема, когда тот собирается ускользнуть, будет в здравом уме и твердой памяти, то опять наденет на него оковы и прочно их закрепит. Однако мы наблюдали, что хранитель дирхема настолько же бессилен его удержать, насколько дирхем способен беспокойно метаться у него в руке. Не обольщайся же выражением арабов «безмолвное добро», ибо оно обладает большим даром речи, чем любой проповедник, и более способно на донос, чем любой доносчик. Не придавай значения и тому, что они также говорят: «Эти два камня», дабы не воображать, что они могут застыть в покое, способны к малоподвижности и оседлости, ибо воздействие их, когда они находятся в покое, и разрушительное действие, которое они оказывают на нравы, когда они лежат на месте, сильнее, чем действие смертельного яда или кровожадность лютого зверя. И если ты сам не только будешь довольствоваться его проделками, а еще поможешь ему, если ты сам не пустишь в ход свои хитрости, чтобы помешать хитростям других, то для тебя могила будет лучше бедности, а тюрьма лучше унижения.
Эти мои слова горьки, зато за ними последует сладость вечности, а слова Абу-ль-Аса сладки, зато потом последует горечь вечности. Наберись уверенности и не допускай того, чтобы хамелеон, ползающий по суку, был благоразумнее тебя. Поэт ведь сказал:
Когда-то был у нее погоншик, подобный хамелеону,
Который хватает за веткой ветку, неспешно взбираясь на крону.
Берегись выпускать из рук твоих дирхем, пока не увидишь, что на новом месте ему будет лучше. И не смотри, что у тебя их много, ибо и песок пустыни Алидж исчезнет до последней песчинки, если оттуда его брать и не возвращать.
Люди много говорят о щедрости и считают ее достоинством и много говорят о великодушии и считают его благородством, они называют даже расточительство щедростью и зачисляют его в великодушие. Но как же это возможно, ведь расточительство есть плод не то слабости, не то хвастовства?! Как же так, ведь даяние обращается в расточительство только за гранью разумного, а за пределами разумного нет места великодушию? Ведь если безрассудство было бы великодушием, то все разумное было бы низостью. Расточительство, да сохранит тебя Аллах, есть грех, и если грех перед Аллахом был бы великодушием, то повиновение Аллаху являлось бы низостью. И если оба эти качества объединяют под одним и тем же названием и если оба они подпадают под одно и то же определение, в то время как разумное и безрассудное столь же противоположно по значению, как правдивость и ложь, верность и предательство, насилие и справедливость, знание и невежество, так пусть же объединяет эти качества одно и то же название и пусть они подпадают под одно и то же определение!
Мы знаем, что Аллах порицает расточительство, порицает он гонор и порицает он дух крайней племенной нетерпимости, и мы видим, что особо выделил он при этом расточительство, а не гонор, ибо любовь человека к своему роду не является проявлением духа крайней племенной нетерпимости, а высокомерное отвращение его к несправедливости не является гонором времени Джахилийи. Крайняя же племенная нетерпимость превышает пределы разумности, гонор, который порицает, переходит грань умеренности. Мы находим, что слово «горделивость» употребляется то в похвальном, то в отрицательном смысле, в то время как слова «крайняя племенная нетерпимость» и «расточительство» всегда употребляются только в отрицательном смысле. Невежда, который ничего не смыслит, радуется, когда его называют расточителем, или этому радуется человек, которого кто-либо назовет расточителем, лишь видя, что он перешел границы щедрости, и сперва сочтет его поведение разумным, а затем признает его безрассудным. Но если он будет рад по другой причине, то он разделит ошибку того, кто его восхваляет, и уподобится ему в неумении ставить вещи не на свои места.
Много говорят также о великодушии, но и великодушие похоже на некоторые похвальные качества, которые в известной мере отрицательны; ведь нет на свете вещи, которая была бы свободна от некоторого недостатка и изъяна. Древние люди утверждали, что великодушие влечет за собой тупоумие, а тупоумие влечет за собой слабоумие, а за слабоумием уже ничего нет, кроме сумасшествия.