Рассказывают, что Хосрой сказал так: «Остерегайтесь буйства великодушного, когда он голоден, и скаредного, когда он сыт». И безразлично, что он делает, будучи голодным,— выходит ли из себя и чинит несправедливость и произвол или лжет, унижается и пресмыкается, и безразлично также, над кем он, будучи голодным, чинит несправедливость,— над другим или над самим собой. Несправедливость же есть низость, а если бы было иначе, то справедливость не была бы великодушием. И если щедрость по отношению к тому, кто недостоин щедрости, будет великодушием, то щедрость по отношению к тому, кто ее заслуживает, уже не будет великодушием. Ведь если щедрость обращена к Аллаху, то она будет проявлением благодарности ему, а эта благодарность является великодушием. Но как же щедрость может быть великодушием, если она является грехом? Как может быть великодушным тот, кто доводит тебя через твои благодеяния до греха и через твои милости до гнева. Ведь великодушие есть не что иное, как повиновение Аллаху, а низость есть не что иное, как греховная непокорность. Ведь щедрость — это не то, что превышает грань разумности, а великодушие не то, что противоположно благодарности. И если тот, кто преступил грань разумного, считается великодушным, так пусть же считается великодушным и тот, кто не дошел до этой грани.
Если же вы судите по словам простого народа, так простой народ не пример для подражания. Как может быть примером тот, кто не наблюдает действительности, не изучает ее, не размышляет над ней и не умеет представить все в правильном свете. И если вы судите по высказываниям поэтов или на том основании, как думали невежественные люди времен Джахилийи, то ведь они так часто называли безобразным» то, в красоте чего не было сомнения, что нам не стоит даже останавливаться на этом или заниматься здесь исследованием их воззрений. Однако надо сказать, что щедростью является лишь то, что влечет за собой благодарность, подобно тому как скупость есть то, что влечет за собой порицание. Ни в коем случае дар не станет благодеянием со стороны того, кто дарит, пока душу его будут в связи с этим даром соблазнять какие-то поползновения, и он в этом случае не заслуживает благодарности, разве только при условии, что действовал из доброго побуждения.
И всякий, кому воздается за щедрость, не будь такого воздаяния, не проявлял бы к тебе щедрости, и если бы это его желание могло осуществиться помимо тебя, то он не обратился бы к тебе, значит, он превратил тебя как бы в брод, который облегчает путь, и как бы в судно, которое помогает успешно продвигаться к желанной цели. Наперекор некоторым возражениям надо сказать, что он сам должен чувствовать себя обязанным тебе, за что и следовала бы с него благодарность. Однако в этом случае, хотя он и действовал тебе на пользу ему благодарности от тебя не полагается, поскольку он поступал так только ради себя, ибо если бы ему представился случай извлечь свою выгоду из другого, то он не упустил бы его и не обратился бы к тебе.
По-настоящему же разум требует признавать щедрым и достойным благодарности только того, чья щедрость направлена именно на тебя, того, кто именно тебе желает добра, не ожидая взамен на свою щедрость ни малейшей выгоды, но таковым является только Аллах, которому нет сотоварища. Но если мы и благодарим людей за то немногое, что мы получаем из их рук, то тому есть две причины: первая из них — набожность, мы ведь во имя набожности почитаем родителей, даже если они сущие дьяволы, и почитаем также старших, даже если мы сами достойнее их; а вторая причина — это душа, которая, не разбираясь в делах и не различая во всей глубине смысла явлений, склонна проникаться любовью к тому, из чьих рук она получила благо, хотя бы оно и было дано без умысла и желания.
Мы видим, что дар какого-либо человека другу совершается либо во имя Аллаха, либо не во имя Аллаха, и если он совершает во имя Аллаха, то воздаяние за него будет возложено на Аллаха. Но как же может разум заставить меня благодарить друга за дар,— ведь если бы он вместо меня встретил другого путника, то он не подвез бы меня на своей лошади и ничего бы мне не дал. Он либо совершает свое даяние ради славы, а если дело обстоит так, значит, он превратил меня в ступеньки, ведущие к успешной торговле, и в веревку, которая помогает ему добраться до желанной цели. Либо же он совершает свое даяние из жалости и сердоболия, чувствуя в своем сердце боль и страдание, и если это заставляет его давать мне, значит, он лечит свою душу от недуга, уподобляясь при этом тому, кто ослабит ворот, стянувший ему шею. Если же он давал мне, домогаясь воздаяния и из любви к вознаграждению, то такое дело общеизвестно. А если он давал мне, страшась силы моей руки или остроты моего языка или из-за необходимости заручиться моей помощью и поддержкой, тогда его путь соответствует тому пути, который мы уже описали и подробно разобрали.