Избавь меня от россказней пожирателей сиротского и вдовьего добра, а также от чар обманщиков. Люди издавна охраняют свои богатства от всевозможного расточительства и держат их подальше от всякого рода мотовства. Избавь меня от всего этого, что рассказывается лишь в надуманных стихах, вымышленных записях и книгах басен, ибо кто-то из людей нашего времени сказал: «Исчезли великодушные деяния, но только не из книг!» Придерживайся же того, что ты знаешь, и оставь в стороне то, чего ты не знаешь!
Видел ли ты когда-нибудь, чтобы человек, который растратил свое имущество на людей, заплатив своим обнищанием за их обогащение, услыхал после этого от людей ответ на свое приветствие, не говоря уже о прочих неприятностях, причиняемых ему этими людьми. Разве ты не видел, что они либо обращались с таким человеком как с глупцом, либо совсем избегали его, либо кто-нибудь из них говорил: «Почему он не изложит свою нужду перед таким-то, которого он предпочитал, выдвигал вперед, весьма любил и особо отличал?» А возможно, кто-нибудь из них даже возводил на него понапрасну всякие обвинения, чтобы можно было оправдать свой отказ ему и нежелание иметь с ним дело.
Сказал Аллах, преславно имя его: «В день, когда будет обнажена голень и они будут призваны совершить коленопреклонение, то не смогут сделать этого, и они, потупив взоры, будут испытывать тяжесть унижения, а ведь они призывались раньше к коленопреклонению, когда здравствовали на земле». И вот я читаю тебе проповедь, наставление и заповеди, пока ты еще в здравом уме и честь твоя незапятна'йа, пока богатство твое обильно и находится в прекрасном состоянии. Берегись же, чтобы я завтра не стоял у твоего изголовья и не бранил бы тебя и не ругал, не попрекал бы тебя и не порицал, когда сердце твое уже будет удручено и честь замарана, когда ты лишишься богатства и окажешься в плачевном состоянии.
Не так тяжка беда, когда, протянув шею, ожидают удара меча, ибо это недолго длится, а чувство в этот миг умерщвлено, как тяжкая беда, когда наступает бедность, когда она длится долго и когда никакая хитрость не может спасти дело, и тогда непременно найдется у тебя друг, который будет упрекать тебя, двоюродный брат, который будет злорадствовать, сосед, который раньше тебе завидовал, приятель, который обернется врагом; тогда и жена будет требовать у тебя развода, а рабыня будет добиваться, чтобы ты ее продал, раб же будет ненавидеть тебя, а сын будет гнать тебя с криками. Вот и смотри, можно ли сравнить утрату похвалы с той бедой, которую мы тебе описали?! Однако прославление — это такое яство, которого, может быть, тебе и не вкушать, а хвала — это такая пища, которой ты, может быть, не будешь лишен. Ведь по большей части слава о благодеяниях людей утрачивается, ибо память о них прекращается со смертью тех, кто о них знал. Разве ты не видишь, что, когда на стихи не бывает спроса, поэты замолкают, и когда все идет на убыль, то и поэзия получает при этом свою долю. Гак и было, когда власть перешла к персам, персы же не заботятся о своих родословных и не хранят памяти о своих торжественных собраниях, потому что тот, кто пребывает в достатке и довольстве и кто предается опьянению богатством, часто забывает и мало думает, а кто живет в нужде, тот проявляет большую жизнерадостность и много размышляет. Недостаток богатства в том, что оно порождает тупоумие, а достоинство бедности в том, что она будит мысль. И вот если ты присоединишь к богатству беспечность души, то богатство тебя опьянит, а опьянение богатством — желанная цель пожирателей имущества слабых и затравка для обманщиков. И если ты не хочешь довольствоваться уделом сонливых людей и жизнью скотов, а хочешь соединить воедино собранность души, свойственную богатым людям, могущество богатства и радость, которую дает сознание мощи, с проницательностью малоимущего, со сметливостью бедняка, с познаниями беглеца и с убедительностью просящего, то проявишь бережливость в расходах, приготовившись к превратностям судьбы, и предохранишь себя от всякого обманщика.
Хитрости дневных воров, хитрости ночных воров, хитрости бродяг, хитрости алхимиков, хитрости рыночных торговцев, хитрости всевозможных ремесленников и хитрости зачинщиков войны никак не могут сравниться с хитростями пожирателей добра, слабых и искателей наживы. Если ты для защиты от них соединишь вместе гадание, волшебство, амулеты и яд, — все равно хитрости их сильнее воздействуют на людей, шире и крепче внедряются в глубь тела, проникают до самых тайников сердца, до оболочки мозга, до середины печени. Поистине эти хитрости ловче избирают себе путь и двигаются к более дальним пределам, чем живой корень и закрепившееся в роду наследственное сходство, ты не уберегся бы от них, даже если бы воздвиг высокие толстые стены, заперся бы на крепкие, надежные замки, устроил бы подземные тайники и крепости, а у мощных дверей установил бы посменно надежную стражу, затратив на это огромные средства и большой труд, но упустил бы при этом принять меры против того, что быстрее всего могло бы принести вред и надолго причинить зло, а ведь на охрану от этого тебе не потребовалось бы никаких расходов, и защита от всего этого не вызвала бы у тебя никаких трудностей.