Дальше передавалось:
— Абд ан-Нур рассказывал: «Затем мое и местопребы
вание по некоторым причинам стало для меня неподходящим, и я перешел в участок племени Тамим. Поселился я у одного человека, которому и доверился, но не показывался среди людей до поры до времени, с тем чтобы сперва узнать их образ мыслей. У этого человека сбоку его дома имелась уборная, которая выходила на кличный тупик. Однако тот, кто ходил по этой улочке, мог видеть, куда падали испражнения из уборной той пристройки. Хозяин дома был в стесненных обстоятельствах, и он поправлял свои дела, поселив меня у себя. И вот люди, проходя мимо его дома, осматривали то место, куда попадали испражнения, но в душе я никогда бы не догадался, зачем они это делают. И вот сижу я однажды у себя и вдруг слышу неясные голоса у двери, а хозяин мой что-то отрицает и в чем-то оправдывается. Оказывается, его окружили соседи и говорят: «Что это за жидкие
испражнения падают с твоей пристройки, а раньше мы видели только нечто вроде овечьего помета, твердого, как сухая лепешка? А эти жидкие испражнения означают, что ели что-либо свежее, и если ты кормишься не за счет кого-то, кого тайно укрываешь, то покажи его нам. Ведь древний сказал:
Постыдное дело скрывает стена,
А добрым деяньям она не нужна.
И если этого человека не искали бы власти, то он бы не прятался. И мы не уверены, что он не навлечет на всех нас беды, но ты ради благополучия, которое продлится каких-нибудь несколько дней, забываешь о том, к чему это тебя в конце концов приведет и что претерпят твои соплеменники. Либо ты выдашь его нам, либо ты его изгонишь совсем».
Абд ан-Нур продолжал:
— Я сказал тогда про себя: «Вот оно, клянусь Алла
хом, умение читать по следам, куда там бану Мудлидж до такого умения! Поистине мы принадлежим Аллаху! Я покинул рай и попал в ад!» И еще я подумал: «Это угроза, ведь говорится: «Тот уже не будет виноват,
кто тебя предостерег». Я и не думал, чтобы низость могла достигнуть такого предела, как у этих людей, и не предполагал, чтобы благородство могло бы достигнуть такого предела, как у тех.
Однажды я был свидетелем, как аль-Асмаи обратился к своим собеседникам за столом и начал их спрашивать об их жизни, о том, что они едят и что пьют. И вот обратился он к тому, который сидел справа от него, и спросил:
— Отец такого-то, какая у тебя приправа к хлебу?
— Мясо,— ответил тот.
— И каждый день мясо? — спросил он.
— Да,— получил он ответ.
— С желтой, белой, красной, темной, кислой, сладкой и горькой подливкой? — спросил он далее.
— Да,— ответил тот.
— Очень плохая эта жизнь,—возразил он,— не таков образ жизни семьи аль-Хаттаба. Омар ибн аль-Хаттаб, да будет над ним милосердие Аллаха и его благовоние, не одобрял этого и часто говорил: «Злоупотребляющий мясом уподобляется злоупотребляющему вином».
Затем он спросил следующего:
— Отец такого-то, какая у тебя приправа к хлебу?
— Приправ много, и все из вкусных яств,— ответил
тот.
— А есть ли в твоей приправе топленое масло? — задал он вопрос.
— Да,— был ответ.
— Следовательно, ты ешь жирное вместе с маслом? — спросил он еще.
— Да,— ответил тот. '■
— Не таков образ жизни семьи &ль-Хаттаба,— возразил он. — Омар ибн аль-Хаттаб, да будет над ним милосердие Аллаха и его благовоние, не одобрял этого. И бывало, когда он находил котлы с различной пищей, он переливал все их содержимое в один котел и приговаривал: «Если бы арабы ели все это, то они перебили бы друг друга».