«Когда подумаешь о мрачной обстановке, в которой, вероятно, будут находиться корабль и его команда, становится не по себе. Однако в твердом, ясном и спокойном взгляде Фритьофа Нансена не видно и тени страха или сомнения. Он обладает силой воли и той верой в свое дело, которая может сдвигать горы»,— писал шведский исследователь Густав Ретциус об этом торжестве.
В ноябре того же года Нансен поехал в Лондон, чтобы доложить свой сенсационный план экспедиции к Северному полюсу в Королевском Географическом обществе. Сопротивление, с которым он столкнулся у себя в Норвегии, было пустячным по сравнению с той критикой, которая обрушилась на него здесь. Все светила дружно объединились против него. Лишь немногие с уважением отнеслись к его бесстрашию (да и те считали, что успех Гренландской экспедиции объясняется просто везением), но в этот план не верил никто.
Президент Общества адмирал Макклинток открыл дискуссию: «Полагаю, я не ошибусь, если скажу, что более дерзкого плана никто еще не представлял на рассмотрение Королевскому Географическому обществу». Пожелав доктору Нансену всяческих удач, он сказал, что все его друзья в Англии вздохнут с большим облегчением, если он вернется из этого предприятия целым и невредимым. Если сам Нансен ищет смерти, говорили другие, то это его личное дело. Но тащить с собой на верную гибель других — это же просто преступление!
Когда уже поздно вечером предоставили слово Нансену, он начал по пунктам отвечать на возражения и обвинения.
«Здесь высказано замечание, что, пускаясь в арктическую экспедицию, нужно обеспечить себе отступление. Я же придерживаюсь противоположного взгляда. Своей экспедицией в Гренландию я уже доказал, чего можно добиться, если сожжешь за собой мосты, и я рассчитываю на удачу и на этот раз».
И в заключение он сказал: «Поскольку не было высказано никаких серьезных возражений, то, я, полагаю, можно закрыть дискуссию».
Нансен не придал особого значения мнению именитого собрания. Отменить экспедицию было уже невозможно, Ева в него верит, а другие пускай думают что им угодно.
Спустя почти четыре года Нансен снова выступал в Лондоне, на этот раз — с докладом о результатах экспедиции на «Фраме». В зале Альберт-Холл среди нескольких тысяч людей присутствовали почти все те, кто был на заседании 14 ноября 1892 года. Когда вошел Нансен, все как один поднялись с мест и оркестр заиграл победный гимн из «Иуды Маккавейского» Генделя:
О, дайте лавровый венок! Он победитель.
Впоследствии Нансен сказал, что никогда в жизни он не был так горд, как в ту минуту.
Серый и печальный, наступил день Святого Ханса 1893 года. Фритьоф один вышел в сад и спустился к морю, где уже тарахтела маленькая моторная лодка с «Фрама». С Евой он попрощался в спальне.
«Чего бы я не отдал в это мгновение, чтобы вернуться назад,— писал он в дневнике.— Но наверху в окне сидела маленькая Лив и хлопала в ладошки. Счастливое дитя, ты еще не знаешь, что такое жизнь, как она удивительно сложна и переменчива».
Когда «Фрам» медленно проходил мимо Бюгдой[81], Нансен стоял на палубе и, всматриваясь в глубину Люсакерфьорда, где стоял Готхоб, в бинокль разглядел на скамейке под сосной одетую в белое Еву с ребенком на руках.
«Это был самый тяжелый миг за все время путешествия».
Затем корабль вышел из фьорда.
Ева несколько дней не выходила из дому. Она писала Фритьофу:
«За меня не бойся. Пройдет время, и печаль немного утихнет, и душа успокоится. Я ведь всегда тебе говорила, что верю в тебя. Я знаю, ты избранник судьбы, и в один прекрасный, счастливый день ты вернешься с победой. И тогда не будет конца твоему, моему блаженству, блаженству Лив».
Марта Ларсен, добрая душа, прислала ей омара. Ева на всю жизнь запомнила деликатность Марты, которая, послав привет, не пришла сама. Самым тяжким испытанием для Евы было принимать людей, которые приходили к ней с наилучшими намерениями, а потом плакали и называли ее бедняжкой.
Братья Фритьофа Эйнар Бёллинг и Александр Нансен проводили «Фрам» до Ларвика. Там взошел на борт Коллин Арчер и сам встал к штурвалу. Он управлял кораблем некоторое время, пока тот не вышел из фьорда. Тогда все трое сошли на берег.
Свердруп должен был присоединиться к экспедиции в Тронхейме и перед отъездом нанес Еве прощальный визит. Он рассказал, что экспедиции не хватает пятнадцати тысяч крон и Нансену придется еще читать лекции и в Бергене, и в других местах, чтобы покрыть хоть часть этой суммы.