Многие пожимали плечами, говоря о чрезмерной дотошности Нансена, которая была отличительной его чертой с юношеских лет. Но именно эта тщательность в мелочах и привела к тем научным результатам, благодаря которым Нансена стали называть основоположником глубоководных исследований.
После похода на «Фраме» он писал:
«Из собственного опыта я извлек урок, который извлекали многие до меня: теперь, когда говорить об этом уже поздно, я вижу, что все можно было сделать куда лучше. Приборы и методику можно было без особого труда значительно улучшить. Теперь я понимаю, что впредь исследования океана будут представлять какую-то ценность лишь в том случае, если они будут вестись с куда большей точностью, чем до сих пор».
Результаты экспедиции к Северному полюсу изложены в шести томах отчета, которые выходили с 1900 по 1906 год.
Когда Нансен обрабатывал материалы похода на «Фраме», каминная превратилась в его кабинет, в который никто не имел права входить. Даже мама не смела лишний раз туда постучаться. Ее большой бехштейновский рояль перенесли оттуда в гостиную. А в столовой осталось маленькое пианино, которое она к тому же больше любила. Здесь она музицировала и занималась с учениками.
Но были люди, на стук которых всегда открывались двери кабинета Нансена. Это были молодые люди, организовывавшие новые экспедиции. Поход на «Фраме» стал образцом для последующих полярных экспедиций, и к Нансену часто обращались за советом и наставлениями.
Кнут Расмуссен, один из этих молодых людей, сказал: «Не было такого случая, чтобы он щедрой рукой не поделился богатым опытом». Нансен помогал им не только практическими советами относительно оборудования, провианта, инструментов для научных исследований, он рассказывал им об особенностях ледовых условий и морских течений, делился всем своим опытом — и горьким, и положительным. Он был для них моральной опорой.
«Получить от Нансена благословение на экспедицию означало крещение, посвящение в рыцари,— сказал Кнут Расмуссен в речи, которую произнес в актовом зале университета Осло в 1930 году.— Зато его рукопожатие ко многому и обязывало».
В 1899 году Нансен участвовал в съезде[95] в Стокгольме, который учредил Международный совет по изучению морей в Копенгагене. Международная лаборатория по исследованию морей, в чьи задачи входило усовершенствование методов океанографических работ, была учреждена в Христиании, чтобы Нансен непосредственно мог руководить лабораторией; Валфрид Экман получил там должность первого ассистента и часто приезжал к отцу работать.
Ранней весной 1900 года Нансен начал готовиться к экспедиции на «Микаэле Сарсе».
«Сколько надо трудов, чтобы подготовиться к подобному предприятию!— пишет Нансен в воспоминаниях об этом плавании.— Все приходится делать заново, проверять, подготавливать, выбирать и отбрасывать негодное. Сама работа еще не началась, а ты уже устал».
Всякий раз, как Нансен брался за такое предприятие, оно начиналось с нечеловеческой работы. Главное — подготовка, и он не скупился ни на труды, ни на расходы, чтобы все получилось как можно лучше.
Доктор Юхан Йорт[96], которого назначили руководить первой океанографической экспедицией на специально предназначенном для этого судне, попросил Нансена вместе с Бьёрном Хелланд-Хансеном взять на себя физические исследования. Нансен с радостью согласился.
Хелланд-Хансен когда-то изучал медицину и собирался стать хирургом. Но во время экспедиции по изучению северного сияния под руководством Кристиана Биркеланна[97] он отморозил пальцы, и ему пришлось переключиться на точные науки. Так он сделался океанографом.
Нансен заинтересовался молодым человеком, попавшим в беду, и однажды у профессора Биркеланна, ассистентом которого был Хелланд-Хансен, разговорился с ним. Вскоре Нансен понял, что перед ним многообещающий исследователь. На него произвело впечатление, как четко работает Хелланд-Хансен с точными приборами, несмотря на свои искалеченные руки.
«Удивительный человек!— говорил он потом маме.— Ни разу не пожаловался на свою тяжелую судьбу. Наоборот, кажется, даже благословляет ее за то, что привела к науке, которая теперь так сильно захватила его».
Нансен присоединился к экспедиции только в Ейрангере[98], сперва он хотел отвезти семью в горы и помочь ей устроиться.
Выйдя из Ейрангера, они провели исследования в районе Стур-фьорда. Из Олесунна судно вышло в открытое море. Накануне был северо-западный штормовой ветер, и море еще не успокоилось. Как всегда, у Нансена началась морская болезнь. Хелланд-Хансену было не лучше, так что им обоим было невесело. Но, не успев как следует прийти в себя, Нансен уже поднялся на палубу, чтобы испытать новые вертушки, сконструированные им для этого плавания.