В письме Эрику Вереншельду, написанном Нансеном после смерти Ибсена, он в первую очередь подчеркивает значение Ибсена для становления норвежского общества. В один из юбилеев писателя отец послал Ибсену телеграмму, в которой объяснил, чем он сам ему обязан:
«Человеку, который оставил след в моей юности, который предопределил все мое дальнейшее развитие, указал, какое значение имеет призвание в жизни, и научил уважать волю, посылаю сегодня горячую благодарность и почтительный привет».
Больше всего он увлекался в юности «Брандом», и то безусловное требование правды, которым была проникнута эта драма, навсегда определило его собственное поведение. Так было и в 1905 году. Оценивая свою собственную работу, он всегда исходил из того, насколько она важна для его народа, и стремился сделать ее как можно лучше.
Еще в 1889 году он писал Бьёрнсону:
«Если мне удастся сделать что-нибудь, пусть даже самое малое, чтобы укрепить веру нашего народа в себя и освободить его от духовного рабства, буду считать, что достиг главной цели моей жизни, ибо в нас таятся замечательные силы. Если мы сами в них поверим и найдем общую цель, то сможем достичь многого».
Уже с момента возвращения из Гренландии он внимательно следил за обострением отношений между Норвегией и Швецией[108]. И неоднократно пытался разъяснить положение Норвегии и ее права в унии в тех кругах, в которых к его словам прислушивались.
Перед экспедицией к Северному полюсу в 1893 году, в самый разгар подготовки к ней, он нашел время осветить в иностранной прессе истинный смысл разногласий, возникших в унии.
Норвегия, согласно конституции, «свободное, самостоятельное, неделимое и независимое государство, объединенное со Швецией властью одного короля,— писал Нансен,— и их союз является союзом равноправных государств, совместно решающих вопросы войны и мира, имеющих одного короля, но самостоятельных во всех прочих вопросах».
В английской газете «Таймс» было напечатано несколько статей, в которых положение Норвегии в унии со Швецией сравнивалось с положением Ирландии, а Норвегия изображалась как мятежная страна. Письмо Нансена, опубликованное в «Таймс» в 1893 году, внесло поправку в это ошибочное мнение и укрепило престиж Норвегии за границей.
В экспедицию Нансен уезжал с тревожными думами о политических делах Норвегии. Он был твердо уверен в правоте своих слов, напечатанных в английской газете. Теперь, говорил он в своем письме, когда вопрос о собственном консульстве был поднят всерьез, отступление стало невозможно. «Мы не поступимся ни крупицей наших прав — прав независимого государства».
В 1898 году позиция иностранных государств, особенно Англии, приобрела большое значение, и Нансен снова поместил в газете «Таймс» статью о конституционной борьбе между Норвегией и Швецией. Это и другие его выступления в печати повысили авторитет Нансена в наиболее влиятельных газетах, что чрезвычайно пригодилось впоследствии, когда на него была возложена миссия освещать внутриполитические дела Норвегии во французской, немецкой и британской прессе.
Отец с самого начала принял деятельное участие в событиях, развернувшихся в Норвегии в 1905 году, и все его статьи и речи способствовали быстрейшему разрешению конфликта. «Что будет теперь?»— спрашивал отца редактор журнала «Самтиден» Герхард Гран в письме, посланном в Люсакер. Я хорошо помню, как все были охвачены лихорадочным возбуждением, а наши соседи приходили в Люсакер, чтобы услышать мнение отца о всем происходившем. «Что будет теперь?»— спрашивали все в один голос, причем многие были напуганы.
Кабинет министров Хагерупа, сделавший своей программой разрешение вопроса о консульствах[109] путем переговоров, сменился министерством Кристиана Миккельсена[110].
Кронпринц-регент вновь выступил с предложением продолжать переговоры, но Миккельсен ответил, что «лишь введение норвежских консульств сможет восстановить между обеими странами то доверие, которое является необходимой предпосылкой всякого дружественного и плодотворного обсуждения сложных и деликатных вопросов об унии».
Нансен немедленно в одной из своих статей попытался ответить на вопрос Герхарда Грана:
«Главным в сложившейся обстановке является, по-моему, следующее: мы, норвежцы, не сомневаемся в нашем праве иметь собственных консулов. Очевидно, что шведы не признают за нами такого права, тем самым для нас возникла настоятельная потребность отстоять в этом вопросе свое требование. Теперь речь идет уже не только о нашем консульстве, но и о суверенитете Норвегии. И не может быть никаких сомнений в том, какую позицию займет по этому поводу любой норвежец».