В ходе тщательного расследования были выяснены детали.
Жан Гренье оказался сыном вовсе не священника, а бедного поденщика из деревни Сент-Антуан-де-Пизон. За три месяца до случившегося он ушел из дому и жил тем, что нанимался на различные работы или просил милостыню. Крестьяне брали его пасти скот, но Жан плохо следил за стадом, так что всякий раз вскоре хозяева прогоняли нерадивого пастуха. На допросах обвиняемый охотно рассказывал о себе и своих злоключениях, в дальнейшем полученные сведения проверялись и часто оказывались правдой.
На суде арестованный сделал следующее признание: «Когда мне было десять или одиннадцать, мой сосед, месье Дютийер, отвел меня в чащу и представил Хозяину Леса, черному человеку, который оставил у меня на руке знак своим ногтем, а потом дал мне и Дютийеру волчью шкуру и волшебную мазь. С тех пор я стал превращаться в волка и бродить по округе. Что до обвинений Маргерит Пуарье, то они справедливы. Я действительно собирался убить и съесть ее, но она отбилась от меня палкой. Я загрыз только одну белую собаку, но крови ее не пил».
Когда Жана спросили о пропавших детях, он признался еще в нескольких преступлениях. Как-то раз в деревушке, названия которой он не помнил, где-то на полпути между Сент-Кутра и Сент-Анлэ, он зашел в пустой дом и увидел дитя в колыбели. Так как в доме никого не было, то злодей схватил ребенка, кинулся с ним в сад, перепрыгнул через забор и, добежав до леса, сожрал свою добычу. Остатки тела убийца скормил волкам. В приходе Сент-Антуан-де-Пизон он напал на девочку, которая пасла овец. Жан не знал ее имени, помнил только, что она была в черном платье. Он разодрал ее тело зубами и когтями и съел. За шесть недель до ареста злодей убил еще одного ребенка в том же приходе, неподалеку от каменного моста. В Эпароне Жан Гренье накинулся на гончую некоего месье Мийона и загрыз бы ее, если бы не подоспел хозяин с рапирой и не отогнал его.
Преступник заявил, что оборотнем его сделала чудесная волчья шкура, а на детей он охотится по приказу своего господина, Хозяина Леса. Всякий раз перед превращением Жан раздевался, прятал одежду в тайник и смазывал себя волшебной мазью, которую хранил в особом горшочке.
Обычно оборотень охотился час или два при ущербной луне, но иногда его вылазки затягивались на всю ночь. Однажды они охотились вместе с Дютийером, но оба остались без добычи.
Жан Гренье оклеветал отца, сказав, что у того тоже есть волчья шкура и он помогал сыну в его ужасных деяниях. Якобы они вместе напали на девочку, которая пасла гусей близ деревни Грийан. К тому же обвиняемый поведал судьям, что его мачеха ушла от отца, увидев, как того тошнит собачьими лапами и детскими пальцами. Оборотень также рассказал, что Хозяин Леса велел ему беречь ноготь на большом пальце левой руки, — этот ноготь строго запрещалось подстригать или обкусывать, так что он был намного длиннее и толще остальных. Чтобы ненароком его не сломать, в облике волка оборотень должен был соблюдать особую осторожность.
Дютийера арестовали, отца Жана Гренье тщательно допросили. Показания отца и мачехи подсудимого во многом совпали со сведениями, которые дал их сын.
В результате расследований, проведенных на местах предполагаемых преступлений Гренье, выяснилось, что указанное обвиняемым время преступления точно совпадает с датами исчезновения детей в близлежащих деревнях.
Жан описал способы и обстоятельства нападения и раны, которые нанес жертвам, — все эти сведения совпали с информацией, полученной от случайных свидетелей или чудом спасшихся пострадавших.
Когда подсудимого спросили, помнит ли он Маргерит Пуарье, он легко опознал ее среди шести похожих девочек, указал на ссадины на ее руках и сказал, что это следы его зубов, оставшиеся после того, как он напал на бедняжку в волчьем обличье. Ей, правда, удалось отбиться от него палкой. Еще Жан вспомнил случай, когда напал на маленького мальчика и совсем уже было собирался перегрызть ему горло, как тут на крики ребенка прибежал мужчина, который замахнулся на него дубинкой и закричал: «Вот я тебе сейчас!»
Спаситель, оказавшийся дядей мальчика, подтвердил, что все именно так и было, и даже слово в слово повторил угрозы, которыми осыпал зверя, напавшего на племянника.
При перекрестном допросе с отцом Жан начал путаться в показаниях. Он изворачивался и явно противоречил сам себе. Допрос длился долго — в конце концов следователи заметили, что и без того ущербный разум подсудимого напрочь отказывается ему служить, и отложили рассмотрение дела. На следующем перекрестном допросе, также в присутствии отца, Жан рассказал свою историю в первоначальном варианте лишь с незначительными вариациями.