Она была библиотекарем. Мне нравилась её работа, даже, наверное, больше, чем ей самой. Я каждый день после школы проводил в её хранилище знаний. У меня даже был там свой "кабинет". Хотя когда мне было семь, это была моя тайная пещера драконов, в которой я собирал сокровища и спасал принцесс в качестве рыцаря Джона. Когда мне исполнилось двенадцать, это была моя лаборатория, где я создавал разные и непонятные машины для спасения человечества и варил алхимические эликсиры и любовные зелья, чтобы понравиться Эмми Норт. О, Эмми Норт, в моём классе она была самая обворожительная и привлекательная, в неё были влюблены все мальчишки из класса, включая и меня. Слышал, она сейчас живёт в Эленойсе, со своим мужем, который был в школе вышибалой и балбесом Стивом Шелином, в домике на колёсах и воспитывает четырех маленьких "Стивов". Мне говорили, что она после родов четырех детишек набрала около 50-70 килограмм. Да уж, как судьба всё меняет.
А когда мне исполнилось шестнадцать, эта комната превратилась в полноценный кабинет, где я изучал постулаты учёной братии для того, чтобы в колледже не оплошать, как мои братья и прослыть «ботаном». В жизни также всё меняется, как и в моей комнатке на 2-м этаже в городской библиотеке. Когда ты маленький, тебя окружает огромный сказочный мир. Стоит тебе повзрослеть, и мир уменьшится до размеров маленького кабинетика.
В общем, жизнь моя проходила в стенах святилища знаний, из которого мне не особо хотелось выбираться. Моими друзьями были Платон, Ницше, Король Артур, Лев-завоеватель, Шекспир и каждый фантазийный дракон.
Я часто вспоминаю то, как начинался мой каждый день перед школой. Я просыпался от какого-нибудь очередного прикола, подготовленным братьями. Мне вот интересно, не лень им было каждый раз просыпаться на час, а то и на два (всё зависело от масштабности прикола) раньше, чтобы приготовить очередную подставу для секундного смешка. Срабатывал их очередной будильник, а потом я шел или отмываться, или за пластырем, или менять одежду. Чтобы далеко не ходить, у меня всегда была подготовлена ежедневная мини-аптечка. После проведённой реанимации моего организма и морального состояния я, спускаясь по лестнице, получал два пинка по пятой точке. Первый от Натана, так как он всегда обгонял меня, второй от Майкла. Главное, что я уяснил, это то, что нельзя было возмущаться, иначе можно было получить от них еще по подзатыльнику.
Когда я приходил на кухню (а приходил я по непонятным причинам всегда последний), меня всегда уже ждал вкусный и сытный завтрак. Ах, как мне сейчас не хватает вкуснейших блинчиков с клубничным сиропом, которые готовила мама. За столом я видел всегда одну и ту же картину: мама готовит, папа читает газету. Братья хихикают над очередной моей побудкой и за завтраком планируют новую пакость. Дедуля по причине чрезмерной старости, досматривает свой ночной сон уже за столом.
После завтрака мы с братьями проходили ещё один семейный ритуал – получали пакеты с обедом от мамы, при этом выглядело это так, как будто мы получали последнее наставление и благословение перед решающим боем в преисподней со всем легионом неправоверных обезьян. И довершал всё это взгляд отца с ехидцей, типа «порвите их всех мои мальчики».
Так мы с гордо поднятыми головами отправлялись в школьный автобус, который забирал нас почти от самого дома. После того как я заходил в автобус, голова сразу опускалась, так как места для лузеров и ботаников были в конце автобуса, а чтобы пройти в конец автобуса мне нужно было получить пару пинков, пару подзатыльников и выслушать пару ругательств в мою сторону. Причём, если обзывали меня, то использовали словообороты касательно только моего имени, потому, что если кто-нибудь говорил что-то про мою фамилию или семью, на обидчика налетали мои братья с аргументами в виде тумаков. Так и отправлялась эта славная повозка как в песне The Road To Hell. Хотя именно туда она и направлялась, потому что конечный пункт маршрута этой таратайки был настоящий ад, называемый школой.
Славные были денёчки. Даже ностальгия какая-то.
Глава 2. Это злое утро. Эта холодная страна.
Чёрт побери, как же холодно. Пронзительный свист ветра в старые ободранные окна. Каждый раз когда я на них смотрел, меня бросало в дрожь. «Свисти, свисти» – думал я про себя, закутавшись в мягкое пуховое одеяло, которое я привёз из родного дома. На улице была поздняя ледяная осень, порывы ветра срывали последнюю листву с деревьев, моросящие дожди сменялись ледяным то ли снегом, то ли льдом, который как раз сейчас шёл на улице. А мне хорошо, я под одеялом. Мне так не хочется просыпаться, так не хочется отпускать ускользающие отрывки сна, туманно тающие в моей памяти. Стараясь зацепится за них, я всё сильней и сильней пытался укутаться, и не пустить холодный воздух, который намеревался прорвать оборону моей одеяльно-подушечной крепости.