Мне оставалось метров пятьсот до здания, где находился актовый зал. Посмотрел на часы, было сорок минут одиннадцатого, я успевал. Я начал замедлять бег, чтобы перевести дыхание, но тут повернул за угол здания, за которым находился парадный вход. На площади перед входом всё было заставлено машинами. Причём машины были поставлены так плотно, что складывалось впечатление одного большого металлического куба, через который мне предстояло как-то пробраться ко входу. Немыслимыми и смешными движениями я это сделал, но на пути меня встретил очередной квест. Пробраться через стадо бездушных карьеристов, а точнее прессы. Хотя, впрочем, это одно и тоже, они только и смотрят за тобой, пытаясь поймать эксклюзивный кадр или фразу.
Интересно, почему так много прессы собралось на обычную встречу профессора и учёных? Ведь в мире гламура и ложной демократии его никто особо не знает. А вот и ответ – пробираясь через толпу смишников, я услышал заготовки вопросов для профессора. Пресса знает его не как учёного, а как миллиардера, который тратит деньги на науку. И всем интересно, что забыл миллиардер в захудалом постсоветском НИИ.
Пробиваясь через стадо озверевших фотографов, я уткнулся во что-то большое и мягкое.
– Ваш пропуск. – произнесло оно.
– Мой. – ответил я и по автомату полез в карман за пропуском для прохода через КПП в лабораторию.
Я поднял голову и увидел нахмурившегося, правда, еле сдерживающего образ серьезного охранника, дядю Васю. Стоя на входе в чёрном костюме, он обретал пугающий вид. Хотя на самом деле он был весельчаком и добродушным человеком. Знали его все как Василия Викторовича или дядю Васю, он работал сторожем у нас в лаборатории. Хорошая и спокойная работа после выхода на пенсию с корабля, как говорил он.
– Не тот пропуск. – сказал он с усмешкой, сделав вид, как будто мы незнакомы.
И тут мне стало плохо, голова закружилась, подкосились ноги. То ли от недостатка кислорода после длительной пробежки, то ли от понимания того, что пропуск остался в лабораторном халате, висящем в лаборатории. Я знал о принципиальности Василия, и знал, что он не пустит меня без пропуска. Сотни отговорок из тех, которые я говорил ему, когда забывал пропуск дома, проскользнули у меня в голове и ни одна не срабатывала. Меня бросило в дрожь, стало холодно, пять лет насмарку!?
И тут, за плечом Василия, я увидел в тёмном углу тамбура доктора Шмелёва. Доктор, который помогал мне в моих изысканиях, всегда мог найти лазейку для получения доступа на какой-нибудь секретный объект. Николай Семёнович знал, что встреча с профессором для меня очень важна, и именно он рассказал мне про его приезд, и именно он четыре дня назад, дал мне пропуск для прохода на встречу, и именно его я забыл в лабораторном халате в лаборатории.
– Николай Семёнович! – выкрикнул я что есть мочи.
Это было так громко, что на секунду мне показалось, будто все вокруг замерли. Медленно повернув голову в мою сторону, Шмелёв с застывшей невозмутимостью на лице подошёл сзади к охраннику и ткнул его в спину пальцем.
– В чём дело, милейший?
– Пропуск, лаборатория, дом, халат.. – от волнения я потерял дар речи и не мог из набора слов составить простое предложение.
– У него нет пропуска. – сказал дядя Вася.
– Пропустите его, он со мной. – сказал Шмелёв. Ведь на этой встрече главным из организаторов был именно он и до того как я его позвал, он как знатный разведчик наблюдал за порядком из тени тамбура.
– Инструкция не позволяет. – сказал Василий тихим голосом.
– Инструкции даю я, а вы их выполняете. – с той же невозмутимостью сказал Шмелёв и нахмурил брови.
– Так точно. – сказал охранник и освободил для меня проход, закрывая собой давление толпы смишников.
Я прошёл, испытывая такое облегчение, что сложно передать. На плечо упала рука доктора Шмелёва:
– Проходи и садись поближе, ряд на 2-3, иначе ничего не услышишь. – сказал он.
Я кивнул головой и медленным шагом двинулся в сторону сцены, осматривая зал и людей, пришедших на встречу с профессором. Странно, что я здесь ни разу не был за четыре года, хотя, вспоминая рассказы Вани, много разных праздников и событий нашего НИИ отмечались здесь.
– Видимо заработался. – еле слышно прошептал я.
Зал, конечно, был очень старый, ну, в принципе, как и сам институт. Коллеги называли это «совком» или «по-совковски», сокращая от советского. Стены в зале были отделаны тонкими деревянными дощечками, которые отражали на себе глянец большого количества лака нанесённого на них. Пол был кафельный, с элементами подобия коврового покрытия. Освещение было тусклым и немного напрягало глаза. Добравшись до третьего ряда сидений, я попытался пробраться через людей, сидящих с краю. Вот ещё одна русская странность, все по какой-то причине предпочитали садиться на задние и боковые места, а впереди и в середине зала было свободно. Создавалось такое впечатление, что все знали о чём-то больше меня. О каком-то непредвиденном обстоятельстве, что рухнет потолок, произойдёт пожар, ну или на нас нападут зомби. И для того, чтобы быстро эвакуироваться, все садились с края или сзади, поближе к выходу. В общем я пробрался и присел на бледно-красное потрёпанное сидение. Архитекторы, которые разрабатывали это здание, потрудились на славу. В зале была просто шикарная акустика, было прекрасно слышно любые звуки, произносимые в пределах этого помещения.