Вдруг, неожиданно, через моё плечо протянулась рука со стопкой каких-то брошюр:
– Возьми себе и передай дальше. – произнёс немного хрипловатый прокуренный голос.
Это действо меня позабавило, только в России я мог увидеть подобное. В других странах поставили бы стол с раздачей или человека, который будет раздавать материалы. Но тут рабов том, что брошюра будет у каждого. Ведь когда ты передаешь что-то, ты производишь какое-то действие, и в плату своего действия ты обязательно возьмёшь что-то. «Гениально», подумал я и, взяв брошюру, передал стопку дальше.
Содержание брошюрки было совсем простеньким. Были написаны три темы обсуждения, о которых хочет рассказать и поговорить профессор:
«Появление загадочных находок на территории России».
«Механика и паровые машины».
«Причина быстрого скачка развития человечества».
А на задней стороне брошюрки были поля для заполнения:
«Имя, адрес, телефон и ваш вопрос или предложение».
На сцену вышел доктор Шмелёв. Самый старый, наверное, работник нашего НИИ, его знали все, даже стены нашего Исследовательского института с момента своей застройки. Подойдя к микрофону, он постучал по нему пальцем и произнёс тихим спокойным голосом:
– Прошу прошения, могу ли я обратиться к вам с просьбой соблюдать тишину.
После этой фразы зал как будто замер, вокруг меня воцарилась тишина.
– Профессор Блекк уже на подходе. – продолжил он. – И я хотел бы попросить вас соблюдать регламент нашей встречи. Сначала дадим профессору выступить, и только потом мы будем задавать вопросы. Переводчик будет работать параллельно с профессором и его можно будет услышать в наушниках, которые закреплены на подлокотниках ваших сидений. Ну и если вопросов нет, то встречайте, профессор Дэвид Блекк.
К микрофону неторопливым шагом вышел профессор. Именно таким я его и запомнил, и почти также он выглядел четыре года назад. Старенькие затёртые военные штаны с цепочкой на боку. Цепочка крепила к штанам часы его дедушки, которые он берёг больше жизни и с которыми никогда не расставался. Он частенько похлопывал по карману, проверяя их сохранность. На нём была надета помятая футболка с изображением группы deep purple. По нему и не скажешь, что он такое слушает, но он всем своим видом пытался показать свою брутальность и любовь к хорошей музыке. На носу у него висели очень заметные и необычные очки, в которых он видимо всегда работал. Очки были очень массивные и на вид как будто сделаны им самим. Круглая основа очков была вполне обычная, с круглыми диоптриями «как у Гарри Поттера». Но на каркас очков была припаяна система наборных линз, с дополнительными светофильтрами и миниатюрными увеличителями. Когда он поворачивал, отодвигая, одну линзу, то механизм на очках откидывал блок других. Судя по наборам линз, эти очки для него были и как бинокль и, когда надо, как микроскоп. Ещё он всегда ходил со странной тростью, которая была очень необычной. Сама длинная часть состояла из каких-то маленьких и больших трубочек, перевитых между собой, и немного напоминала мне фагот. В рукояти трость немного расширялась, и к ней как будто был прикреплён кусок железа с набранными странным образом пластинами медного цвета. На эти листы было закреплено как минимум три очень маленьких циферблата и небольшой круглый камень синего цвета. Создавалось впечатление, что этот камень, чем-то подсвечивался и немного подмигивал.
Одним словом, «загадочный старикашка».
Подойдя к микрофону, он неторопливо окинул взглядом весь зал и задал вопрос:
– Зачем вы здесь?
Зал замер, и чуда не произошло, руку никто не поднял, на его вопрос никто не ответил. Взгляд профессора погрустнел. Он сказал: