– Пойми, Есенин мыслил образами. Ты читаешь его и видишь калейдоскоп различных картин.
– Но Пушкин тоже мыслил образами. Ты читаешь его и тоже видишь калейдоскоп образов, – иронично повторяла его слова Роза.
– Роза, дитя степей широких, – улыбался он, щурясь, и глаза его становились почти такими же раскосыми, как у нее, – поэт Есенин не просто мыслил картинками, он их, как сказали бы кинокритики, монтировал, таким образом создавая новые эмоции и смыслы. Если стихи Есенина использовать в качестве сценариев, то фильмы, снятые по ним, получали бы призы на самых престижных кинофестивалях.
– А Рождественский?
– А Рождественский – это просто словесный конструктор. Поэтический «Леголэнд» для взрослых.
– Но у него же есть и про любовь.
– А не важно, о чем писать. И вообще, о любви никто лучше Бернса не написал.
Она считалась богатой женщиной. Лошади приносили больше денег, чем физика. Наверное, поэтому они встречались вот уже двадцать лет, но так и не стали жить под одной крышей. Смолоду он был рабом стереотипа о настоящем мужчине, который непременно должен зарабатывать больше своей женщины. К старости он так и не избавился от вериг детских комплексов и юношеских бравад. Она все понимала, все прощала. Сначала он говорил, что нужно дождаться, пока сын вырастет. Он воспитывал сына от первого брака и ни разу за все время их двадцатилетнего романа не рассказал, почему ушла и куда делась его первая жена. И вот сын вырос. Поступил в артиллерийское училище. Закончил его. И даже дослужился до капитана. А она все так же садилась на поезд и ехала, ехала к нему холодными степями, чтобы через месяц безграничного счастья вернуться назад. Она пыталась разобраться в себе, почему она живет именно так и не меняет ни свою жизнь, ни его. Но, не ответив на те вопросы, которые задавала себе, Роза продолжала плыть по течению извилистой реки отношений с любимым мужчиной.
Она ехала на помолвку его сына. Молодой капитан вернулся из длительной командировки. Ему дали короткий отпуск. «Женись – и назад», – сурово сказал командир артиллерийского полка. Но капитан решил не жениться, а всего лишь обменяться обещаниями верности и кольцами с невестой. А жениться уже потом. После командировки. Роза слышала, что эта командировка была секретной и опасной.
Поезд опоздал на три часа, что было обычным делом на конечной станции в Оренбурге. Мороз усиливался, но, выйдя на платформу, она по привычке удивилась, что здесь холод ощущается меньше, чем в продуваемой всеми ветрами Астане. О, вот и он! Лисья зверобойка с болтающимся хвостом мелькала среди толпы в желтом свете вокзальных фонарей. И борода, милая седая борода.
– Ты моя степная красавица, – обхватил он ее стройную талию. Для своих почти пятидесяти у нее была идеальная ладная фигура, и красное пальто, застегнутое на большие пуговицы, удачно подчеркивало привлекательные линии ее тела.
Она хотела тут же запустить свои пальцы в милую седую бороду, но не сделала этого, оставив на потом. Роза прижалась к его груди щекой, зажмурилась от счастья и улыбнулась.
Обнимаясь на заднем сиденье такси, они ехали к нему домой и произносили милые глупости. Она наслаждалась звучанием его голоса, а он просто говорил о том, что думал, а думал только о том, как приедет домой, и снимет с нее это красное роскошное пальто, и одним движением бросит его не глядя на вешалку, на спинку кресла или просто на пол.
– Как сын? – спросила она.
Он стал серьезным:
– Да так. Сама увидишь.
Сын оказался дома. Поэтому красное пальто не стали бросать на пол, а вместо этого аккуратно повесили на вешалку в прихожей.
– О, Роза! Как здорово, что ты приехала, – воскликнул молодой человек в форме артиллерийского капитана. Они с первого дня знакомства обращались друг к другу на «ты».
– Рассказывай, – потребовал капитан.
Она принялась рассказывать все то, о чем обычно говорила год за годом. Степь, лошади, новостройки в Астане, тенге, Назарбаев. Они слышали от нее это в сотый раз, но искренне охали и ахали, как в первый. В крайнем случае во второй.
– А почему ты решил обручиться с девушкой, а не сразу жениться? Ты не уверен в ней? – спросила Роза.
– Я не уверен в себе, – вздохнул капитан. И, как показалось Розе, со злостью.
– Он сейчас с Донбасса, – аккуратно шепнул его отец.
Он хлопнул в ладоши и потер их, как это делают алкоголики перед первой рюмкой.
– Ну что, братцы, за стол? С невестой будем знакомиться завтра. Ага?