«Прив. Как ты?»
«привет, только проснулся.» - мы учились со второй смены, и я был счастлив, что можно спать до обеда.
«ты на уроки сегодня идешь?»
«думаю, да»
«У нас пишут, что объявят минуту молчания через пять минут после начала урока, постарайся не заскочить в класс именно в эту минуту, я лично тебя прибью.» - по несчастному совпадению, Аня заменяла больную старосту, но в сообщении, в этих немых буквах все равно чувствовалось, что она не могла выдавить из себя ту серьёзность, хотя скорбела ничуть не меньше. Возможно, пытаясь острить она старалась пережить вчерашнее безболезненно. Наша школа еще не видала самоубийств, тем более, кровавых. Аня из разряда впечатлительных, так что, я именно так решил.
«хорошо»
«ну спасибо. Ты как? Навидался вчера»
«честно сказать, плохо. Буду благодарен, если это будет последний вопрос по теме.»
«может не ходить тебе сегодня?»
«у меня нет уважительной причины, да и смысла пропускать одному нет, а ты не хочешь не ходить?»
«я бы рада, но, к сожалению, староста еще болеет, я должна идти»
«сильно ты ответственная… ладно, до встречи»
«ага, давай»
Оказавшись в школе, я снова пронесся сквозь воспоминания. Снова шел по коридору, уже убранному, но видел тот самый труп, именно там, где он был вчера, где он лежал во сне этой ночью. Сон? Я внезапно вспомнил, что этой ночью мне снился сон. Да, про вчера. Сон про то, как лакированные зрачки, бледно-желтое лицо, но все отрывками, ничего не могу связать: кусочками бумаги, гонимыми ветром, лишь детали. Еще что-то. Что-то поставил на полку, да, он копошился там. Что-то важное, что еще утром не смог вспомнить. Направился в библиотеку. Как и ожидал, она была перекрыта лентой. Но я все равно пролез, желая вспомнить, что же видел.
В библиотеке не было никого, место суицида уже было осмотрено, оставалось только прибрать все и заменить окровавленный стол. Но что-то было не так. Я часто бывал в библиотеке, не желая возвращаться домой во время отмененных уроков, и что-то не давало мне покоя. Что-то было лишнее в этом знакомом месте. Мелкие детали не бросались в глаза по одной, но в целом меняли знакомое место. Как если на портрете стереть глаза и нарисовать их чуть ниже, за глазами изменится и лоб, и нос, и лицо станет иным. Эти детали превращали библиотеку, пыльное место, комнату знаний в место самоубийства: следы крови, кровавый корешок на полке, перевернутый стул, лента, оставленная полицейскими. По телу прошла дрожь. Противная, словно это была куча насекомых. Мои глаза словно искали, и эта дрожь сама настроила их на цель. На полке стоял корешок, покрытый кровью, как раз там, где копошился бледный парень. Других брызг рядом не было, лишь один окровавленный корешок. Как только его заметили, он словно стал манить подойти к нему. Он был чем-то, что неестественно этой комнате так же, как и следы витавшей в библиотечной пыли смерти. Я услышал, как в коридоре кто-то шел, листая страницы. Медлить было нельзя. Лишь взяв книгу в руки, я, с облегчением понял, что это была не кровь, а лишь багровый цвет обложки. Внезапно, забылись все мысли, забылось, зачем и почему я оказался там, голова словно опустела на мгновение, забылся сон…
- Эй, Паш, ты что там забыл? Сейчас урок начнется! Бегом сюда!
- Не знаю… - от удивления вопрос и ответ на него не сразу загрузились в голову. Я обернулся, застегивая рюкзак. У ленты в дверном проеме стояла Аня, писавшая мне тем утром.
- Ты конечно молодец, что пришел вовремя, и не опоздал на минуту молчания, но ты решил все равно меня выбесить?
- Не знаю… А почему мы тут?
- Это у тебя надо спросить. Ты какой-то сонный. Ты в порядке? – уже больше с беспокойством, нежели с претензией спросила Аня.
- Да.
- Тогда бегом в класс! Звонок сейчас, а по шапке за нас обоих я получу.
- Хорошо.
Уроки были сокращены, и домой всех отпустили пораньше. Некоторые ребята из класса, что в тот день пришли, отправились в кафе, уже забыв о вчерашнем, особенно раздражало то, что весь урок в классе кто-то читал, словно вообще ничего не колышет и не произошло вчера, у меня вот тошнота была от одной мысли взять в руки Кинга. Я так и не смог понять, кто же постоянно громко листал страницы, но ему не сделали ни одного замечания. Несправедливо. За первый день по школе расползлись слухи, как паутина обвившие все головы. О том, во что был одет самоубийца, что он неизвестным способом за секунды вырезал на теле странные символы и многое другое. Сплетали эти нити слухов в основном очень разговорчивые ребята, либо те, кто на самом деле знал какие-то детали, но, конечно, в общей паутине такие колебания быстро обрастали мифами. Я не был одним из тех пауков, а вот Андрей, хоть и с неохотой, но отвечал на вопросы.