И вот два достойных занятья
Для тех, кто выше нуля:
Торговля открытками с видом на плешь,
Или дикий крик: "Право руля!";
И значит я списан, как мертвый,
И мне положен конец,
Но я благодарен всем, стрелявшим в меня:
Теперь я знаю, что такое свинец;
И кто-то смеется, как серебряный зверь,
Глядя в наполненный зал;
А я просто здесь, я праздную радостный сон
О комнате, лишенной зеркал.
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПЕСНЯ
Твои самолеты — им никогда не взлететь;
Твои горизонты чисты, твои берега не знают прибоя.
На улицах много людей, но тебе не сказали, что это такое,
Ты бросаешь им золото — тебе не сказали, что это медь;
Из тех, кто был здесь сначала, с тобой остаются лишь трое -
Но, королева, кто позволит им петь?
Твои глаза — никто не помнит их цвет,
Лишь в клетках поют соловьи неизвестной ученым природы.
Все двери закрыты на ключ, с сумерек и до восхода;
Лишь рыбаки не боятся смотреть тебе вслед.
Тебя обманули — им не позволяют смотреть на воду;
Но, королева, кто погасит их свет?
А в гавани — паруса из цветных камней,
И матросы в монашеских рясах пьют здоровье жены капитана,
Но в полночь расходятся в кельи — они снимаются с якоря рано,
Им нужно плыть вокруг света — туда, где в полдень темней,
Чем ночью. Их корабль разобрала на части охрана,
Но они уплывут, королева, — есть вещи сильней.
А ночью время идет назад,
И день, наступающий завтра, две тысячи лет как прожит;
Но белый всадник смеется, его ничто не тревожит,
И белый корабль с лебедиными крыльями уже поднял паруса;
Часовые весны с каждым годом становяться строже,
Но, королева, — сигналом будет твой взгляд.
Королева, мы слыхали, что движется лед;
Но, когда поднимаются реки, это даже не стоит ответа;
Ладони полны янтарем, он будет гореть до рассвета,
И песнь яблоневых ветвей — ее никто не поет,
Но это не долго, и наша звезда никогда не меняла цвета;
Но, королева, тише: ты слышишь — падает снег;
Да, королева, — это все-таки Новый Год!
НОВАЯ ЖИЗНЬ НА НОВОМ ПОСТУ
На кладбище грязь, полшестого,
Мать-земля сегодня сыра;
И в ней стоят хорошие парни,
Хотя, должно быть, пьяны с утра.
Но как не пить при такой работе,
И я храню для них водку в пальто;
И мне хотелось бы петь об этом,
Но этот текст не залитует никто.
Иван спешит на работу,
Он спешит на работу, не торопясь;
Похоже, что ему все равно,
Успеет ли он к девяти часам.
Осенний парк, опавшие листья -
Такая прекрасная грязь
Он был инженером, теперь он сторож,
Он выбрал себе это сам.
И его Беломор горит на лету,
И это новая жизнь на новом посту.
Когда я смотрю в окошко,
Я вижу, как кто-то идет
По крыше -
Может быть, это собака (кошка),
А может быть, это крот.
Я вижу не слишком ясно,
Мешает крутой наклон
Той крыши -
Может быть, это букашка,
А может быть, это слон.
Над ними чистое небо,
Под ними — хрупкий карниз,
И я не знаю, как сделать, чтобы
Помочь им спуститься вниз.
И я сижу у окна и смотрю в пустоту,
И это новая жизнь на новом посту…
СТОРОЖ СЕРГЕЕВ
Зеленая лампа и грязный стол,
И правила над столом.
Сторож Сергеев глядит в стакан
И думает о былом;
Но вот приходят к нему друзья,
Прервав его мыслей ход.
И быстро вливают портвейна литр
Сторожу прямо в рот.
Друзья пришли к нему неспроста,
Пройдя не одну версту.
Они желают видеть его
На боевом посту.
И сторож Сергеев, презрев свой долг,
Ловит беседы нить;
И ставит стулья друзьям своим,
Поскольку им негде пить.
И он говорит с ними до утра,
Забыв обойти свой двор.
Он пьет, не глядя совсем на дверь,
Куда мог забраться вор;
Но ночь проходит, приходит день,
Как в мире заведено,
И сторож Сергеев упал под стол,
Допив до конца вино.
Зеленая лампа горит чуть-чуть,
И сменщик уж час как здесь.
А сторож Сергеев едва встает,
Синий с похмелья весь.
И он, трясясь, выходит за дверь,
Не зная еще куда;