ЗАПОВЕДНАЯ ПЕСНЯ
Отчини мне, природа, стакан молока -
Молока от загадочных звезд.
И простой, как река, я пущу с молотка
Свой умственный рост…
Я поставлю в деревне большую кровать,
Приглашу в нее всех лошадей;
И седой с бородой стану бегать с дудой
И никто мне не скажет, что я лицедей…
А когда, наконец, смерть придет ко мне спать,
Она ляжет со мной в тишине;
Она скажет "еще", и опять, и опять,
И — ура! — будет радостно мне…
Не вменяйте мне, ангелы, это в вину;
Не крутите мне, ангелы, хвост:
Кто-то ж должен постичь красоту в глубину
От Москвы до загадочных звезд…
СИРИН АЛКОНОСТ ГАМАЮН
В жилищных конторах лесной полумрак;
На крышах домов фонари с египетской тьмой:
Тронулся лед — так часто бывает весной:
Живущим на льдинах никто не сказал,
Что может быть так…
Откуда нам знать, что такое волна?
Полуденный фавн, трепет русалок во тьме…
Наступает ночь — начнем подготовку к зиме;
И может быть, следующим, кто постучит
К нам в дверь,
Будет война…
Я возьму на себя зеркала,
Кто-то другой — хмель и трепетный вьюн…
Все уже здесь: Сирин, Алконост, Гамаюн;
Как мы условились, я буду ждать по ту
Сторону стекла.
КОНИ БЕСПРЕДЕЛА
Ехали мы, ехали с горки на горку,
Да потеряли ось от колеса.
Вышли мы вприсядку, мундиры в оборку;
Солдатики любви — синие глаза…
Как взяли — повели нас дорогами странными;
Вели — да привели, как я погляжу;
Сидит птица бледная с глазами окаянными;
Что же, спой мне, птица — может, я попляшу…
Спой мне, птица, сладко ли душе без тела?
Легко ли быть птицей — да так, чтоб не петь?
Запрягай мне, Господи, коней беспредела;
Я хотел пешком, да видно, мне не успеть…
А чем мне их кормить, если кони не сыты?
Как их напоить? — они не пьют воды.
Шелковые гривы надушены, завиты;
Острые копыта, алые следы.
А вот и все мои товарищи — водка без хлеба,
Один брат — Сирин, а другой брат — Спас.
А третий хотел дойти ногами до неба,
Но выпил, удолбался — вот и весь сказ.
Эх, вылетела пташка — да не долетела;
Заклевал коршун — да голубя.
Запрягли, взнуздали мне коней беспредела,
А кони понесли — да все прочь от тебя…
Метились мы в дамки, да масть ушла мимо;
Все козыри в грязи, как ни крути.
Отче мой Сергие, отче Серафиме!
Звезды — наверху, а мы здесь — на пути…
ЕЛИЗАВЕТА
У Елизаветы два друга:
Конь и тот, кто во сне.
За шторами вечный покой, шелест дождя,
А там, как всегда, воскресенье,
И свечи, и праздник,
И лето, и смех,
И то, что нельзя…
Скажи мне, зачем тогда
Статуи падали вниз, в провода,
Зачем мы стрелялись и шли
Горлом на плеть?
Она положила
Мне палец на губы,
И шепчет: "Делай, что хочешь,
Но молчи, слова — это смерть;
Это смерть…"
И наши тела распахнутся, как двери,
И — вверх, в небеса,
Туда, где привольно лететь,
Плавно скользя.
А там, как всегда, воскресенье,
И свечи, и праздник,
И лето, и смех,
И то, что нельзя;
То, что нельзя…
БУРЛАК
А как по Волге ходит одинокий бурлак,
Ходит бечевой небесных равнин;
Ему господин кажет с неба кулак,
А ему все смешно — в кулаке кокаин;
А вниз по Волге — Золотая Орда,
Вверх по Волге — барышни глядят с берега.
Ох, козельское зелье — живая вода;
Отпустите мне кровь, голубые снега.
Как мирила нас зима железом и льдом,
Замирила, а сама обернулась весной.
Как пойдет таять снег — ох, что будет потом,
А как тронется лед — ох, что будет со мной…
А то ли волжский разлив, то ли вселенский потоп,
То ли просто господин заметает следы,
Только мне все равно — я почти готов,
Готов тебе петь по над темной воды;
А из-под темной воды бьют колокола,
Из-под древней стены — ослепительный чиж.
Отпусти мне грехи первым взмахом крыла;