Им достаточно быть вдвоем,
Вдвоем всю ночь.
Колесницы летят им вслед,
Только что для них наш хлеб?
Королевское утро всегда здесь,
Вот оно, разве ты слеп?
Им не нужно других книг,
Шелк рук и язык глаз.
Мы помолимся за них,
Пусть они — за нас.
Им не нужен свой дом…
ЦАРЬ СНА
Скучно в доме, если в доме ни креста, ни ножа;
Хотел уйти, но в доме спит моя госпожа;
У нее крутой нрав,
Рамзес IV был прав;
То ли ангелы поют, то ли мои сторожа…
Царица Шеба прекрасна, но она ни при чем;
Пернатый змей — тень в небе со своим ключом.
Новая страна
На простынях из синего льна.
Нерушимая стена;
Леший за моим плечом.
Цвет яблони под юбкой ледяная броня;
Царь сна крестным ходом на стального коня;
В лебединый день
Лепо ли хотеть голубя?
Но я хотел, и этот голубь взлетел,
И голубь был похож на тебя…
Знак сторожа над мертвой водой — твой пост;
Сигнал из центра недвусмысленно прост;
Тирн Рам,
Тирн Хлад.
Свирепый лен; балтийский палисад;
Мне все равно, чем кончится ваш
Отход на Север.
Скучно в доме, если в доме ни креста, ни ножа.
Хотел уйти, но в доме спит моя госпожа;
А у нее крутой нрав -
Рамзес IV был прав;
То ли ангелы поют, то ли…
НАЗАД К ДЕВСТВЕННОСТИ
Назад к девственности майских ветвей;
Вперед к истокам;
Отдых и вверх…
ОТЕЦ ЯБЛОК
Отец яблок
Пристально смотрит в цветущий сад;
Странный взгляд.
Отцу яблок
Слышно движенье корней во сне.
Зимы к весне;
Его любви здесь нет.
Его любви минус пятнадцать лет.
Она ждет за ветхим крылом,
За темным стеклом
И ей бесконечно странно.
Отец яблок
Явственно слышит родную речь;
Все здесь.
Отец яблок
Просит присяжных занять места
И скромно сесть.
Моя любовь проста.
Мою любовь видит один из ста -
Она ждет
За долгой зимой
Рядом со мной -
И нам бесконечно странно.
ПЕСКИ ПЕТЕРБУРГА
Я НЕ ХОТЕЛ БЫ БЫТЬ ТОБОЙ В ТОТ ДЕНЬ
Ты неизбежна, словно риф в реке,
Ты повергаешь всех во прах;
Вожжа небес в твоей руке,
Власть пустоты — в губах;
И, раз увидевший тебя, уж не поднимется с колен,
Ты утонченна, словно Пруст, и грациозна, как олень;
Но будет день — и ты забудешь, что значит "трах",
Я не хотел бы быть тобой в тот день.
Люблю смотреть, как ты вершишь свой суд
Верхом на цинковом ведре;
Твои враги бегут,
Ты Бонапарт в своем дворе;
Возможно, ты их просветишь, укажешь им — где ночь,
где день,
Возможно, ты их пощадишь, когда казнить их будет лень,
Но будет день — и нищий с паперти протянет тебе пятак,
Я не хотел бы быть тобой в тот день.
Слепые снайперы поют твой гимн,
Пока ты спишь под их стволом;
Нечеловечески проста
Твоя звезда Шалом.
Твои орлы всегда зорки, пока едят с твоей руки;
Твои колодцы глубоки,
Карманы широки;
Но будет день — и дети спросят тебя:
"Что значит слово "дом"?
Я не хотел бы быть тобой в тот день.
ПЕСНЯ № 2
Здесь темно, словно в шахте, но ушли все, кто мог что-то рыть;
И когда ты выходишь, ты видишь, что это не смыть.
И ты хотел бы быть вежливым, только оборвана нить;
Да и что тебе делать здесь, если здесь нечего пить.
И ты гложешь лекарства, как будто твердый коньяк;
И врачи, как один, утверждают, что это — голяк.
И директор твоей конторы, наверно, маньяк:
Он зовет в кабинет, а потом говорит тебе: "ляг".
Ты слыхал, что отсутствие ветра — хорошая весть.
И ты плывешь, как Ермак, но вокруг тебя ржавая жесть.
И ты как мальчик с пальцем, но дыр в той плотине не счесть;
Но отчего ты кричишь, когда мы зовем тебя есть?
И в бронетанковом вальсе, в прозрачной дымке берез,
И твой ангел-хранитель — он тоже не слишком тверез;
И вы плывете вдвоем, шалея от запаха роз,
Но никто не ответит, потому что не задан вопрос.
А что вино — полумера, так это ты вычислил сам,