Если б мир был мудрее на тысячу лет,
Он не смог бы тебя прочесть -
Но мне всё равно, я люблю тебя
В точности такой, как ты есть.
Помнишь, у тебя был японец
Из чайной школы Джоши Энро,
Вы с ним пытались раскопать на Юкатане
Мощи Мэрлин Монро,
Ты сказала мне: "Держи своё при себе
И не оставляй следов".
И, как Савонарола, ты ушла в Антарктиду,
Растаяв среди вечных льдов;
Но я сохранил твои вещи,
Даже эту голову из St. Tropez,
Я знал, что рано или поздно звёзды выстроятся в ряд,
И мы сойдёмся на одной тропе.
Если б мир был лучше в тысячу раз,
Он не смог бы тебя прочесть;
Но мне все равно, я люблю тебя
В точности такой, как ты есть.
Все те, кто знал тебя раньше,
Их можно вбить на один CD-ROM;
Они до сих пор пьют твою кровь
И называют её вином.
Но нет смысла таить на них зла,
Я даже не хочу о них петь -
Просто некоторые старятся раньше,
Чем успевают начать взрослеть.
А я не знаю, откуда я,
Я не знаю, куда я иду,
Когда при мне говорят "Всё будет хорошо",
Я не знаю, что они имеют в виду.
Если б мир был мудрее в тысячу раз,
Он не смог бы тебя прочесть
Мне всё равно, я люблю тебя
Точно такой, как ты есть.
Ребёнка выплеснули вместе с водой.
Изумруды зарыли во мху.
Не это ли то, о чём предупреждали
Ребята, что сидят наверху?
Но они все равно пляшут,
Когда ты трогаешь рукой эту нить;
А любовь это или отрава —
Я никогда не мог определить.
Но иногда едешь в поезде,
Пьёшь Шато Лафит из горла,
И вдруг понимаешь — то, что ждёт тебя завтра,
Это то, от чего ты бежал вчера.
Если б мир был старше на тысячу лет,
Он не смог бы тебя прочесть;
Ты Зимняя Роза, я просто люблю тебя
Такой, как ты есть.
ПАБЛО
Пабло — не поминай к ночи беса;
Не торгуй оружием
И вообще не сбивайся с пути;
Судя по выраженью лица,
Ты совсем недавно вышел из леса,
А судя по тому, как ты смотришь вокруг,
Ты снова хочешь туда зайти.
Пабло — я восхищён твоим талантом тащиться;
Скажи — откуда ты всё время берёшь тех,
Кто согласен тебя тащить?
И заешь, Пабло, говоря о жене,
Тебе могла бы подойти крановщица,
Она сидит себе между небом и землёй,
И ей по фиг, как кто хочет жить.
Случилось так, что наша совесть и честь
Была записана у нас на кассетах;
Кто-то принес новой музыки
И нам больше нечего было стирать.
Знаешь, Пабло, будь у тебя даже мучо миллионас песетас -
Если хочешь научиться красиво жить,
Давай сначала научись умирать.
В этом городе, Пабло, кроме выпить,
Больше нечего делать.
К черту политкорректность,
Судьба здесь тяжела и слепа,
Нам хватит на билеты, если выгресть из карманов всю мелочь,
Я буду называть тебя Пабло,
Ты можешь обращаться ко мне "Papa".
Пабло — мы встретились сравнительно поздно;
Я уже не очень охотно дышу
И не всегда помню, как меня звать -
Но, Пабло, если б я отдал тебе то,
Что, в принципе, отдать невозможно -
Ты забыл бы о любви значительно больше,
Чем они когда-либо будут знать.
ТУМАН НАД ЯНЦЗЫ
Туман над Янцзы.
Туман над Янцзы.
Душистый, как шерсть
Небесной лисы.
Я выбросил компас,
Растоптал в пыль часы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.
Над рисовым полем
Сгустился туман,
В нём бродит католик,
И бродит шаман.
Бродят верха,
И бродят низы,
Их скрыл друг от друга
Туман над Янцзы.
И я был, как все,
Пил да пахал.
Прочел Дао Дэ Цзин
И понял "Попал!";
Сжёг свой пентхаус,
Снял пробу с лозы
И вышел плясать
В туман над Янцзы.
Ответь, Нижневартовск,
И Харьков, ответь —
Давно ль по-китайски
Вы начали петь?
И чья в том вина,
Что арбатская пьянь
Пьёт водку из чаш
Династии Тань?
Мы все теперь братья,
Мы все здесь семья;
Так кто из нас ты
И кто из нас я?
Кто весел, тот стар,
А кто мрачен — тот юн;
И все хотят знать:
Так о чем я пою?
А я хожу и пою,