Спасибо за то, что вы нас до сих пор считаете своими.
Молюсь, чтоб у вас всегда было что есть и с кем спать,
И мне весело то, что вы помните мое имя.
А здесь, как всегда: в хрустальном захолустье светло -
И здесь нет ничего, что бы могло измениться.
И время течет, но, по-моему, то туда, то сюда,
И в хрустальной его глубине, мне кажется, птица.
И я смотрю, как в вашем сегодня бешено летят поезда.
Не поймите меня не так — я рад их движенью;
Но когда сегодня становится прошлым — у нас здесь восходит звезда,
И каждую ночь я прощаюсь с твоей тенью.
Вот, наверно, и все. Спасибо, что смогли написать.
Спасибо за беспокойство и попытку спасти нас.
Но в наших краях все медленней почтовая связь,
Не знаю сможет ли ваше следущее найти нас.
А теперь я вернусь к созерцанью того, как у вас там летят поезда.
Не поймите меня не так — я рад их движенью;
Но когда сегодня становится прошлым — у нас здесь восходит звезда,
И каждую ночь я прощаюсь с твоей тенью.
Каждую ночь я прощаюсь с твоей тенью.
1996
СУТРА ЛЕДОРУБА
Это не песня — это шаг в брод,
Это шашка мескалина, вересковый мед,
Это сутра ледоруба — чтобы вновь было слово,
Чтобы тронулся лед,
Вера и надежда лязгают зубами в кустах —
Хей, харе-харе…
Её не нужно будет слушать, не нужно будет ждать,
Не нужно репетировать, не нужно писать,
Ей не нужно делать мастеринг —
И ей не нужен спонсор, она сама себе спонсор.
А белая кобыла точит копыта и ждет -
Хей, Харе-Харе…
Дети пепси-колы заслуженно отходят ко сну,
А осень патриарха длится так долго,
Что рискует превратиться в весну.
Шайтан-арба встала — не едет совсем,
Для новых откровений нужен новый модем -
Мы стали так могучи, что мы стали тамагучи
Я шел по Усть-Илиму, но, кажется, пришел в Вифлеем —
Хей, Харе-Харе…
Так что это не песня, это новый шаг вброд,
Шашка мескалина, движущийся лед,
Это новый снег на губы,
Это месть партизана, сутра ледоруба,
Аста маньяна, мы движемся теперь на восход
Хей, Харе-Харе…
И вот плывут наши души, как японские матросы в поисках суши,
И вот плывут наши души, как японские матросы в поисках суши, — Летят наши души, как японские матросы в поисках суши,
Как японские матросы в поисках суши, как японские матросы в поисках суши…
1999
Я УЧУСЬ БЫТЬ ТАНЕЙ…
Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру,
Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру,
И если стану Таней,
То меня не достанет даже эн-ка-вэ-дэ — дот — ру.
Мое сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой;
Мое сердце воет волком, у тебя внутри луна под водой;
Пеликан и ёж
Ходят с огнеметом по границе между мной и тобой
Но там, где ты проходишь, вырастают цветы,
Конец света отменили из-за таких, как ты;
Моя гитара не умеет плакать на заказ,
Моей гитаре всё равно, кто ты сейчас.
Так что храни целомудрие, и все остальное пройдет;
Сверху или снизу, но храни целомудрие, все остальное пройдет.
Сегодня над нами было чистое небо,
Возможно, наверное, дай Бог, что-нибудь произойдет.
2000
МАЛЬЧИК ЗОЛОТОЕ КОЛЬЦО
Я — мальчик золотое кольцо, пришел вернуть ваши яблоки в сад.
Хей, я продал душу любви — теперь она вернулась назад.
В русском языке недостаточно слов сказать о тебе и сказать обо мне,
Хей, хей, хей, хей, хей, мы увидимся на той стороне.
Я читал в "Cosmopolitan", я читал в книге Зохар,
Моя левая нога — Гиперборея, правую в народе называют Захар.
Ни времени, ни перемен. Тонет в воде, горит в огне;
Хей, хей, хей, хей, хей, увидимся на той стороне.
Будущее светит так ярко, зрачки должны быть в тени
Тебя вознесут в кладовых Эрмитажа, меня — на Рю Сен-Дени
Армагеддон дот ком — лицом в монитор, лицом к стене.
Хей, хей, хей, хей, хей, увидимся на той стороне,
Хей, хей, хей, хей, хей, увидимся на той стороне.
2000
XXII ВЕК
(А. Гуницкий)
С неторопливой грацией трамвая
Приходит жизнь и снова умирает
В событье этом нет большой беды