Вот, например, на обложке журнала — восьмилетний бразильский мальчик, игравший его актер был застрелен полицией в Сан-Паоло. Tbi не можешь, видя этого восьмилетнего мальчика на обложке, и видя в фильме актера, которого действительно застрелили, с уверенностью сказать, кто из них герой, а кто жертва — они оба жертвы.
— Здесь нет разницы для детей и взрослых. Мы все жертвы. К сожалению, вещи таковы, каковы они есть.
Ваши кольты пьяные дымятся,
Следуя ха вами к воротам,
Вы дико хохотали,
Воротясь из города
С населением в двадцать восемь человек.
— Ничто не может сравниться с тем ощущением, когда тебе удается вдруг осознать свое собственное уникальное предназначение. С разных сторон так много давлений… Безопасность — одна из самых изнуряющих и ущербных вещей. Необходимость делать вещи безопасными — вот, что тормозит людей. Я думаю, что дьявол внутри каждого — его собственный страх. Боже Всемогущий, да мы пишем чертову Книгу Нового Времени!
Способность писать и есть мое уникальное предназначение — оно облагораживает посредственную часть моей натуры и поднимает меня духовно.
Омайлсбар
Я тощ и длинен,
Завидного роста,
Почти симпатичный,
Но только непросто
Найти поворот подходящий и свет.
— В этом есть что-то от мифа, и я думаю так: у меня всегда была проблема с наркотиками. Героин чрезвычайно привлекал меня одно время, а потом стал отвратителен. Я был Джанни двенадцать лет, но сейчас чувствую, что долгие периоды могу обходиться без наркотиков и алкоголя. Не представляю себе день, когда сумею остановиться — я не смогу этого сделать. У меня есть настоящая дисциплина прекратить все одним махом, отсюда и естественное стремление злоупотреблять своими силами — обыкновенная мастурбация через саморазрушение.
— Это вовсе не значит, что я чувствую необходимость периодически наказывать себя. Мне нравятся алкоголь и наркотики. Они оба являются кошмаром, из которого ты при всем своем желании не можешь вырваться. Неважно, насколько несчастным, отвратительным и опущенным ты делаешься или делаешь людей вокруг. Я научился контролировать себя неким странным образом, выяснив, что могу делать все эти вещи трезвым и нормальным: выходить на сцену, писать, делать пластинку, трахаться. Это откровение — великий барьер. Все еще не представляю себе, окидывая взором всю мою жизнь, как смогу обходиться без алкоголя и наркотиков.
Соседи! — вскричал я. — Друзья!
И бац, — кулачищем по стойке.
— Я зла против вас не держу (а чувствую, как между ног набухает).
Не Бог меня ждет и ие Бес,
Вообще, я чураюсь Небес,
Отмечен я тьмою и кровью И пороха тысячью залпов.
— В своих песнях я создал целый мир, где случаются все эти экстремальные вещи. Очарованность убийством, отнюдь не означает, что у меня нет подлинного отвращения к этому. Мы похожи в своей восприимчивости зла, как мужчины, так и женщины. Я всегда был доволен, когда мои пластинки вызывали шок и раздражение, но меня просто выводят из себя чьи-то предположения, что мои мысли можно пропустит* через систему политических соответствий. Я воспринимаю это как личное оскорбление, потому что считаю свои песни честными. Знаете, у каждой из них есть своя собственная душа.
Смерть — не конец
Дерево жизни прорастает Там, где дух не умирает.
Там, где яркий свет спасенья В пустоте и тьме небес.
Там, где города пылают.
Плоть людскую пожирают.
Смерть — не конец всему,
Конец всему не Смерть.
— «Murder Ballads» — наша концепция убийства. Исключение — песня Боба Дилана.
— В моих работах вполне достаточно и серьезных вещей. Альбом «Баллады об убийстве» довольно комичен, в нем много выпадов против общества. Сейчас я пришел к выводу, что на самом деле моя музыка немного депрессивна, но я не собираюсь извиняться, потому что то, что я делаю, в основе своей серьезно, и мне не интересно делать музыку, которую приветствует общество под тем или иным соусом. Я думаю, что мир летит в пропасть и это, главным образом, моя реакция на данный факт. Когда я был молод, то ничего из этого не осознавал. У меня только было ощущение, что мир изнасилован, также как и каждый, кто в нем живет.
Инстинктивно догадывался, что прав, и только сейчас понял, что все намного сложнее. Думаю, вся наша система ценностей искажена Я верю в семью… и всегда чувствовал сильное ощущение вины за то, делал кому-то больно. Уверен: когда ты причиняешь боль другим людям, она возвращается к тебе. Что касается религии, я не считаю себя христианином, но рассматриваю фигуру Иисуса как метафору борьбы между верой и концепцией веры Особенный человек, воплощенный в образе Христа, чрезвычайно важен в моей личной мифологии. Я верю в божественность и духовность заложенную в каждом человеке, и думаю, что именно через раскрытие и осознание этого мы можем возвысить себя. Люди изначально были хорошими, это мир сделал их злыми и жестокими.