Иэн Макгрегор — не единственный, кто снискал славу после работы в 4Бессмыслице». Ирвин Уэлш автор романа и соавтор сценария, получил такую оценку за свой шедевр от издательства 4Rebel Inc»: 4Лучшая книга, когда-либо написанная мужчиной или женщиной заслуживает того, чтобы продаться большим тиражом, чем Библия». Но сам Уэлш когда-то даже и не мечтал о публикации! Сейчас он смеется: 4 Когда книгу напечатали, я очень сильно удивился. Когда она оказалась коммерчески успешной, разинул от удивления рот. Но коша по ней сделали пьесу и фильм, то просто развел руками».
Что же последовало за ролью ставшего всемирно известным джанки? Следующим проектом Иэна стал фильм Brassed Off, где он играет роль члена бригады горняков во время забастовок 1984 года. Его привлек политический сценарий фильма 4Я горжусь им». У него своя радикальная точка зрения на то, как горняцкие общины систематически насиловались» в Великобритании. Он заявил 4New Musical Express»: 4Тэтчер! Она преуспела только за счет Южной Африки! За счет апартеида!
Да за это ей нужно прострелить на фиг чертову башку! Ей надо было прострелить башку чертовых двадцать лет назад!»
В повседневной жизни Иэн остается обычным земным пар* нем со своими радостями и горестями: «Никогда не думал» что я какой-то особенный. Каждый сам ищет свое счастье, никому ничего не обеспечено заранее». Но вот что уже обеспечено Иэ-ну, так это его счастливый брак с Евой Мавракис. Они встретились, когда ему исполнилось 22 года, у них в семье есть первенец — девочку назвали Кларой. Иэн по-детски восторгается своим ребенком: «Такое великолепное крошечное создание, такая счастливая крошечная душа!»
Голливуд бомбит Иэна сотнями возможных проектов, которые пока в стадии обсуждения, но еще не решено, окунется ли он с головой в омут звезд и позволит ли своей семье переехать в Лос-Анджелес, этот Город Ангелов.
Иэн Макгрегор подводит итог. «Если сейчас и существует какой-то интерес ко мне, то только из-за моей работы, и это наиболее важно для меня. А быть вечным объектом пристального внимания прессы в связи с чем-то другим — это просто несерьезно».
ЧИНГИЗХАН, ХАССАН-ИБН-САББАХ И ЯРИЛО (ЛЮЧИФЕР) ОБЪЕДИНЯЮТСЯ В ОБЩЕЙ БОРЬБЕ
— Я есмъ звезда утренняя, — И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа своего, и наступит время тяжкое, какого не бывало…
И многие из спящих в прахе земли пробудятся — Одни для жизни венной, Другие на вечное посрамление.
(Даниил 12:1–2)
Полагая» что статья «Годы Одного Отсоса*, использованная в качестве послесловия (вернее ставшая «послесловием» в ходе «моссадовских» редакторских игр) к роману «Отсос» Стюарта Хоума станет своего рода путеводителем по авторскому творчеству и жизни, которое он по большей части представляет своими словами, и также считая, что роман «Встань (на самом деле «Кончи», если вы разбираетесь в сексуальной магике Алистера Кроули и значении слова «Соте»; замена названия опять же плод редакторской фантазии людей, опасающихся православного мракобесия) перед Христом и Убей Любовь» не нуждается в дополнительном толковании и для «посвященных» говорит сам за себя, вовсе и не собирался писать к нему комментарий. Но слова нашего талантливого, уже вовсю пропиаренного вдоль и поперек в глянцевых журналах, публициста Алексея Цветкова о том, что «он устал писать о сквотеррах, пробившихся в литературу» (речь шла о моей просьбе напи&ть предисловие к роману друга Стюарта и литературного редактора журнала «Idler», Тони Уайта, «Трави Трассу!», вышедшего в Англии одновременно с книгой, которую вы сейчас держите в своих руках), заставили меня сразу же вспомнить слова Лимонова в «Книге Воды» о ляжках Цветкова, навести на грустные размышления, припомнить также, что в силу незнакомства с оригиналом из-за незнания языка, а также фанатичного Берлиозовского атеизма Алексея и полного отрицания оккультного подтекста романа, могут возникнуть некоторые сложности с его освещением в прессе. Я был вынужден, скажем прямо принужден самим Стюартом, и отчасти личным Айвассом (говоря об Айвассе, возьмем, к примеру, Березовского — вот уж кто действительно Айвасс в плане наших российских реалий, хотя я бесконечно далек от мысли сравнивать Проханова с Джоном Ди, а Березовского с Бартлетом Грином — уж больно несопоставимые величины в магическом контексте поисков «Гренланда» Ди или «Западных Земель» Берроуза), взяться за перо. Одним своим неосторожным высказыванием Алексей смел в одну кучу сразу несколько литературных направлений (см. начало «Годы Одного Отсоса»), идейно определявших развитие панка, новой волны, рейв-экстази-бума восьмидесятых, альтернативу, ин-ди, и настоящий «магический» молодежный взрыв в период с 1994 по 1997-й, вплоть до выборов лейбористов, когда мы, выражаясь словами Хантера Томпсона, «мчались на гребне прекрасной и высокой волны», и когда волна эта ударила о берег и, натолкнувшись на «тупое большинство» «непосвященных профанов», которых часто поминает Стюарт в этом романе, отхлынула назад, и спустя всего каких-то пару лет вернулась в обличье многочисленных радикальных организаций по всему миру. Лондон, блистательно описываемый Стюартом в этом контексте, был тогда «очень особенным временем и местом». «Возможно, это что-то значило». Возможно, нет. Слишком много воды утекло, и магическая кастрация «народного предателя» Тони Блейра с Бубликом Шотландского Обряда (Бушем-младшим), восстановление на троне Англии новой династии (хорошо забытой старой), а также независимость Шотландии нас сейчас со Стюартом занимает больше, чем тогдашний крах Мейджора на выборах (Тори были в буквальном смысле слова сметены тогда на тех выборах с лица земли народной стихией)… «ио никакие объяснения, никакая мешанина слов и музыки…. или память не сможет повлиять на то чувство, что ты был там и остался жив в этом закоулке времени и мира. Что бы это ни значило> («Страх и Отвращение в Лас-Вегасе*).