— Ну и отлично, дорогой.
После благополучного банкротства журнала «О/», когда наши друзья из аргентинского гестапо врезали господам Нов-городцеву и Ворищеву (Татищеву) по полной программе, а я, вывезя на себе весь архив журнала (мною же разработанный), в ожидании своего паспорта из Ноте Office с английским видом на жительство, жевал кислоту, чтобы только заглушить чувство голода., в снятой мною квартире вдруг раздался звонок от СИ:
— Что, голодаешь? — бодро спросил он.
— Да, голодаю, — ответил я, затягиваясь косяком соседа.
— Я тут буду мимо тебя проезжать к Лео Фейгину… Завезу двадцатку… На хлеб тебе хватит…
До сих пор едет, а прошло уже пять лет… Ворищеву пришлось бежать от Бори Симонова, хозяина «Трансильвании», при случайной встрече в центре Москвы дальше собственного визга — 500$ долга седовласого пидора на дороге не валялись у этого пыльного мудака… «Я хоть удовольствие получил за этот спектакль, — сказал мне как-то Боря. — А ты, ты что получил?!»
Вольтер в эти дни называл Де Эон Гора «светлым разумам*, и просил знакомых:
— Познакомьте же меня с этим чудовищем…
* * *
The Interpreter Live
— Сядем же, with Ere in My Bones, no завету Don't Fall Down Шекспира, на землю, покрытую нежной Thru* the Rhythm травой, пустим по кругу чашу с вином «Dust* и будем рассказывать странные истории про королей с Monkey Island…
Уж лучше бы я не рассчитывал вовсе. But you know, you don’t know. Утром в воскресенье, когда я очнулся в большой палатке под Levitation Blues в исполнении молодой группы Geek Love, работавших после окончания официальной концертной программы в одном из подпольных шоу — «Crap Stage», — от пятидесятника, цельного гуся и четверти хлебного вина остался лишь один пенс. А организм требовал Fire Engine, пищи, курева Catch the Wind, алкоголя for Brian Jones, любви и счастья… И главное — выбраться на следующее утро из Рединга и без напрягов добраться до Паддок Вуду. Так сказать, May the Circle Remain Unbroken. А там можно было почистить перышки в Levitation, оклематься в Radio Commercial и дернуть в Кентербери на штаб-квартиру of the Fire Demon, где у английских друзей пылились мои вещи и билет на самолет с открытой датой.
— Звон золота разбудит и мертвеца, — ответил Людовик принцу Конти с БО (большим опозданием) (а дипломаты из когорты Don’t Shake Me Lucifer зашушукались и залючифи-рили).
— Пятьдесят фунтов? На фестивале, мужик, это как минимум! — просто вскричал тридцатилетний австралиец, повар одного из крупных Лондонских казино, специально приехавший на рандеву с Red Hot и составивший мне компанию на Рединге в первые два дня.
— Единственное, что здесь нужно, — это как можно больше денег и наркотиков. И как ты собираешься снимать здесь девиц с Bermud-ы без наркоты?! И это с твоей-то внешностью уличного пушера в каком-нибудь Медельине, у которого под черной кожанкой обязательно автоматический ствол. На одном Mojo в этой стране протянешь иоги. Так-то, братец Rabbit
— Дыхание короля стало гнусным от несовершенства желудка и частых запоров good times bad times. К тому же король не мог в обществе связно произнести: «Babe Гш Gonna Leave You». Но и эти слова обычно он выражал (по свидетельству современников) «на подлом языке Gazed & Confused цинизма и распутства».
Das 1st чистая правда, не в бровь, а в глаз. Your time is gonna Come. Музыка на фестивале — лишь повод. Последний августовский уик-энд, последний отрыв на Black Mountain Side уходящего лета. Ведь через считанные дни кому на учебу, кому на работу, кому бездельничать и баловаться шмальцой, кому лабать в гаражах и пивняках, а кому и с пособием по безработице тянуть трудовую лямку на государственном пайке. Communication Breakdown!!! И для немощных в финансовом отношении отпадает море аттракционов в духе I СапЧ Quit You Baby, типа: «Прыжок Тарзана, подвязанного за пятки», «Снос крыши на Центрифуге», легальная дурь «Шаманский Танец» с рекламной бумажкой «Это действительно цепляет» (вопрос только How Many More Times?!!)), солдатские ботинки и испанские сапожки всех мастей, потрепанные жизнью рокерские куртки, добрая сотня записей Джимми Хендрикса с планеты Сатурн, записанных в таких земных клоаках, что у коллекционеров перехватывает дыхание и их начинает бить мелкая дрожь, переходящая в крупную рысь, фестивальные майки «Тебе на память, добрая старушка, мать твою так за нту», средства от суицидального потения, гомерического облысения в двадцать пять и остальной комплекс забав, поднимающий «брожение молодого духа, так похожего на древний человеческий дух» (от которого нет-нет да и сблеванешь, если дотянешь по жизни до шамкающего беззубого рта наглухо комнатного перезрелого дриппи или адского ангелочка).