— Пусть монахи побольше ссорятся по поводу Yellow Coat и интоксикаций, — говорил Фридрих, врубая Hong Kong Скримин' Джей Хокинса. — Пруссии это выгодно; что католик, что еврей, что лютеранин — мне на это плевать, лишь бы они трудились… А ще их расселить? Вот задача: нет войны, и нет новых земель. I love Baris, конечно, но мы извернемся! Мы осушим болота — этим обретем новую страну внутри старой. Без крови н Orange Colored Sky! Без пушек и Alligator Wine! А дети поселенцев будут считать мою Пруссию уже своей отчизной.
Darling читатель» Please Foigive Me and take me back to my Boots & Saddle.
— Баран.„здесь? — был первый вопрос короля.
Наконец, меня оставили в меньшинстве в моем Temptation.
И завертелась мать-кругомать. Миновали Тонбридж, покатили в сторону Редхилла, где надеялись сделать пересадку по прямой на прямой до Рединга. Почувствовав задницей Frenzy- неладное» я слинял в туалет, терпеливо выждал две станции, периодически сливая воду, с гордым видом вошел в вагон и нос к носу, Person to Person, столкнулся с… Ну, вы сами понимаете. Хуже облома не придумаешь. Вадим ехидно посмеивался. Минус два с полтиной с рыла. Аут.
Король запустил пальцы в глубокую тереть барана, почти чувственно, как в женские кружева:
— Ого! Вот это шерсть настоящего Зверя… Отличное будет сукно для прикидов. Отныне разводить в Пруссии именно испанскую породу. И не следует смеяться над блеянием глупого животного. По опыту жизни знаю, что один хороший баран полезнее худого гауляйтера.
В Редхилле прождали полчаса. В начале третьего появился локомотив с двумя вагонами. Застыл. Мы сели. Туг же появился гвидон в фуражке с желтым околышем, «Мне до…» Я назвал станцию на полпути. «Пять, плюс десять фунтов штрафа за то, что сразу не взяли билет». С ребятами моментально повторилась та же процедура. «Я сейчас схожу, кое-что выясню, подождите…», — сказал гвидон и удалился. «Ходу резвые, ходу, — проорал я. — Гаскойн пасует Линекеру… Удар! Мимо!» Мы пулей вылетели из вагона и застыли у щитов с расписанием.
Король взмахнул тростью и заговорил с пылом:
— Мне известен способ Middle, как спустить с цепи русского медведя Вот in '69. Но кто мне скажет — как его посадить обратно на цепь, on а горе висельника, как в песне Rocket from the Crypt? Самое лучшее: оставить медведя в берлоге с его Young Livers, делая вид, что его никто не замечает. Однако сейчас Зверь зашевелился в своем логове и уже не хочет предаваться drop out-y. Господа! — вскричал король. — Used Россия
страшная страна, и через полстолетия, верьте мне, мир вздрогнет от ее величия в Ball Lightning!
Отчаянно матерясь» блея» как баран Фридриха» непрерывно куря» я ходил взад и вперед по платформе, оплакивая уже вышедший на сцену истеричный dEUS Тони Бармена с шизанутой скрипочкой. («Мы работаем над резкостью, как Велвет Андеграунд — пишем добротную поп-песню и придаем звучанию суицидальный оттенок* — из интервью Тони Бармена). Подошел поезд Брайтон-Лондон, из вагона повылазили потные контролеры и, громко гогоча, стали заигрывать с дежурной в будке. Через минут десять они расползлись по местам рабочих дислокаций, станция опустела. Следующий на Лондон отходил через двадцать минут. Одновременно засосало под ложечкой и похолодело в ребрах. Я провел языком по похотливым fat lips…
— Ребят, временно назначаю себя диктатором, а то мы так весь день проваландаемся в Heater Hands. Это, блядь, натуральная порча, с самого утра. Только что доперло. Как шляпа на кровати в «Аптечном Ковбое*. Садимся сейчас в сторону Лондона, четыре станции до Клэпхэм Джанкшн, потом пересадка до Рединга. Джанкшн, старик, — символ. Он выручит наши старые задницы. Никаких дискуссий, никакой отсебятины. Rapid Eye оклемался… соски крепнут на ветру. Никому мало не покажется.